Акварель живыми цветами

Никогда ей не удавалось устроить персональную выставку. Никогда раньше. Так, во всяком случае, ей казалось. Иногда у нее случались странные провалы в памяти. Хотя, почему странные? Доставшаяся ей странная, невообразимая для других судьба, возможно, таким образом оберегала ее от излишних стрессов. Отсутствие воспоминаний, вероятно, было лучше навязчивого возвращения к тому, что уже не могло произойти. Лучше, если воспоминания этого другого человека постепенно вообще исчезнут, а на их место придут другие. Но если это и происходило, то очень медленно.

А жить необходимо было сегодня, сейчас. Нужно было искать свое место в наступившей реальности и зарабатывать на жизнь .

Когда Инги был популярен, его это не интересовало совсем. Он только рисовал. Писал портреты один за другим и больше не успевал ничего. Жизнь в пределах студии от одного образа к другому, среди слов восхищения и вздохов благодарности, иногда вскриков. Больше ничего не было нужно.

А потом, в театре, ему совершенно не хотелось рисовать. И то, что он так преуспел в своем "творчестве", сейчас заставляло только сжиматься сердце.

Волшебное искусство. Чудо творения. Из той, прошедшей, как наваждение, жизни не осталось ничего: ни наброска, ни эскиза. Может быть, это было хорошо. Наверно, или даже наверняка хорошо.

Теперь же она рисовала для себя. И ее работы никого не интересовали. Нет, портреты, которые она писала на заказ, нравились. Люди платили за них с удовольствием. Но вот другое…

Возможно, она боялась, опасалась самой себя, своих возможностей, которые, не исключено, затаились где-то внутри, на самом дне души в ожидании получить шанс выплеснуться наружу в поисках шанса проявить себя по-настоящему.

Ведь она могла это сделать и даже пыталась неосознанно использовать несколько раз. Хотя бы чуть-чуть, подправить. Любого, каждого. Этот соблазн и борьба с ним были невыносимы. Знать, уметь и просыпаться в ужасе, когда оставался только один шаг. "Чем же я буду отличаться от них?"

Конечно, эта сила могла действовать по-другому, и однажды ее заставили использовать ее.

Она смогла. Сделала все хорошо, прекрасно. Но это только усилило страх.

Это чувство, оно мешало. Ведь глубоко внутри Инга знала, как могли выглядеть ее картины, если бы она разрешила себе делать то, чему научилась.

Все изменилось в один момент. Звонок из австрийской компании Vernissage застал врасплох. Поступило предложение принять участие в небольшой выставке совместно с молодыми художниками из балканских стран.