Акварель живыми цветами

Конечно, кое-что в этом зале, необыкновенным образом материализованным со средневековой гравюры, не было деревянным, например, многочисленные медные горшки, кружки и разные непонятные предметы, стоящие на полках и висящие на крючках. Там же в стекле покоились порошки и наборы сушеных растений, приправы разных цветов, словно зелья в лаборатории алхимика-мага. Но эти вещи только подчеркивали антураж комнаты.

На подиуме стояло прекрасное пианино, украшенное искусной инкрустацией. Она просто почувствовала необходимость дотронуться и ощутить пальцами эти необыкновенные узоры.

Сама не заметив как, она оказалась у инструмента и уже подняла крышку, любуясь рядом черных и белых клавиш, казалось, потерявших свою девственную белизну и впитавших в себя дух времени и отпечатки рук великих маэстро.

– Этот инструмент изготовил сам господин Бехштейн. Он был настоящий волшебник.

Спокойный, негромкий голос с неуловимым акцентом заставил ее отдернуть руку. Она отступила в сторону и оглянулась.

Наконец-то она увидела в этом странном городке еще одного человека.

Стоящий перед ней мужчина был, наверное, в том же возрасте, что и Бенедикт, а, может быть, даже старше. Во всяком случае, возраст оставил на его обветренном лице гораздо больше отметин, нежели на лице пригласившего ее человека.

– Вы можете называть меня просто Браги. Мы с Бенедиктом знакомы давно, и время от времени я приезжаю сюда поиграть немного для него и для его гостей.

Вопрос вырвался прежде чем она успела подумать.

– Надеюсь, вы играете им не на золотой арфе?

Казалось, в голубых глазах музыканта мелькнуло удивление.

Инга заметила, что он кинул взгляд в сторону Бенни. Мужчина уже занял место за одним из деревянных столов, небрежно кинув на лавку свою белую куртку и оставшись в светло-серой свободной рубашке с яркой вышивкой.

Бенедикт спокойно встретил его взгляд поверх сложенных замком рук. Потом, словно не зная ответа, слегка пожал плечами.

Девушка некоторое время наблюдала за этой игрой, не совсем понимая, что та могла означать.

Наконец музыкант вновь обернулся к ней. Его голубые, почти прозрачные глаза, казалось, смеялись.

– Интересуетесь древней мифологией? О, нет, я не играю на арфе. Возможно, вы могли бы сыграть на ней?

– Я не умею играть.

– Нет? Так научитесь.

Что-то прозвучало в его голосе. Какая-то нотка не то сожаления, не то надежды. Совсем не иронии, нет. Инга только покачала головой, а мужчина уже отвернулся и сел за инструмент, намекая, что беседа закончена.