Умница для авантюриста

– Вы бесподобны, Рени! – искренне, но без восхищения. Весело скорее. Он забавляется. – Закройте глаза, пожалуйста, я оденусь.

Угу. Можно подумать, это возможно: течением нас отнесло достаточно далеко от того места, где он разбрасывал свои вещи. Не хотелось его огорчать, но он и так вскоре всё понял. Завораживающее зрелище – наблюдать, как он запускает длинные пальцы в шевелюру. Растерян, но сколько грации, какие движения, как играют мускулы под смуглой кожей!

– Я подожду вас здесь, – говорю, поднимаясь с мокрого песка, и отворачиваюсь.

Сажусь спиной к реке. Обхватываю себя руками – мокрая одежда облепила тело, майский ветер холодный, хоть и солнце светит вовсю.

Волосы висят сосульками. В них – песок. Я, наверное, сейчас сама похожа на крысу – дрожащую и несчастную. Грандиозный апофеоз – финальная сцена моего дня рождения. Зрители бешено аплодируют стоя, отбивая ладони и срывая голос, скандируют «Браво!».

Лучше бы я сидела дома и пила чай миссис Фредкин, глотала слёзы и куталась в клетчатый плед, грея руки у камина.

Хотела приключений? Получила их сполна.

Осталось только заболеть и тихо истаять в белой кровати. В одиночестве, ибо миссис Фредкин не считается, а батюшка обязательно забудет обо мне, в очередной раз увлёкшись каким-нибудь важнейшим проектом или изобретением.

Гесс вернулся подозрительно быстро. А может, рисуя сцены собственной смерти и отчаянно жалея себя, я увлеклась и потерялась во времени.

– Раздевайтесь, Рени, – приказал мне этот субъект, – и я задохнулась от возмущения. Ещё чего! Я приличная девушка, а не какая-то там непонятно кто! – Раздевайтесь, Рени! – в его голосе почти угроза.

Он стоит босиком, в одних штанах, держит в руках остатки своей одежды и мои ботинки. – Наденете мою рубашку, она сухая, Или хотите заболеть и умереть всем назло?

Я подозрительно на него уставилась. Он что, мысли мои читает? По лицу его ничего не прочесть, увы. К тому же мистер Гесс отвернулся, и я поспешила, отбивая барабанную дробь зубами, стянуть мокрые вещи.

Рубашка нагрелась на солнце.

После мокрого и ледяного она показалась мне восхитительно уютной. И ботинки кстати пришлись. Хоть какое-то тепло. Герда всегда говорила, что тёплые ноги – залог долголетия и здоровья.

Я распустила косу, отжала волосы и попыталась вытрясти из них песок. Напрасный труд. Может, позже, когда подсохнут. Локоны превращались в спирали и завивались в кудряшки – скоро я стану похожей на овцу. У меня нет с собой расчёски, поэтому выгляжу, небось, как огородное чучело.