Ёлка

3

Когда Петрович остался один, то несколько лет подряд под Новый год к нему приезжали дети уже с внуками, но последние годы у них как-то не складывались эти новогодние вояжи, и Петрович встречал Новый год с друзьями. С ними было весело – всегда было о чём поговорить и что вспомнить.

Однако Петровича стали напрягать эти ночные застолья с неумеренным потреблении оливье и крепких напитков. Он себя старался ограничивать и в том и в другом, но это удавалось редко, и наутро он чувствовал себя совершенно разбитым. Требовалось несколько дней, чтобы привести себя в порядок, и вернуться к своей обычной размеренной жизни.

С друганами он традиционно встречался у себя в гараже в самом начале января. Ничего особенного они не устраивали, все были сыты по горло и салатами, и напитками. Так что картишки и лёгкое пиво — были пределом их мечтаний. Да и говорили они немного — всем давно было всё про всех известно. Парочка-другая свежих, и не очень свежих, анекдотов приятно дополняли их посиделки.

Из украшений в гараже была маленькая ёлочка с разноцветной гирляндой, которая горела ровным неярким светом.

Петрович не любил мигающие огоньки, они напоминали ему прошлые счастливые годы, и пробуждали какое-то непонятное беспокойство. Ёлочка была искусственная, её пару лет назад подарила ему Полина. А гирлянду Петрович притащил из дома.

4

Дома Петрович никаких новогодних украшений уже не развешивал. По своей старинной привычке он просто наводил дома порядок, обязательно выбрасывал несколько ненужных вещей.

А если они были ещё в приличном состоянии, то просто выносил их к подъезду на радость запасливым соседям.

Вот и в этом году он отнёс вниз старенький вентилятор и миксер, которыми давным-давно не пользовался. И ещё один большой мешок с самым разным хламом, который набрался в результате предновогодней приборки, отнёс на мусорку. Он как-то решил, что вещи, которыми не пользуешься более пяти лет, не имеют права находиться в его квартире.

Это не касалось книг и аудиозаписей. Те были обречены на вечное хранение.

Книг было немало. Многие из них он перечитал в своё время по несколько раз, а другие — читала когда-то Степановна. И он ощущал, что от тех книг исходит только ему понятное тепло. Он их не трогал, а только смотрел и мысленно перелистывал страницы.

Аудиозаписи постоянно курсировали между домом и гаражом. У него были любимые исполнители, которых он мог слушать часами в фоновом режиме, занимаясь каким-нибудь мелким ремонтом или что-нибудь мастеря.