Замуж не напасть, как с Кощеем не пропасть!

— Раз проснулась, то вставай, вон, кофе остывает, да и зубы тебе бы почистить, — уже не так нагло заявили мне и добавили совсем тихо, будто смущаясь, — воняет, ужас…

— Сам ты ужас! — я вспылила. — Кто ты? Нет, где ты? Тьфу ты… — окончательно деморализованная сама запуталась в своих вопросах. — Где я? Вот самый важный вопрос.

— Ну тогда начнём с главного, — тут же важно ответил мне голос, хотя говорившего я так и не увидела.

Так я и сидела на чужой кровати, вцепившись руками в плед и прикрываясь им, хотя вроде одета, но это инстинкт, так спокойнее.

— Ты в замке Кощея Бессмертного, — продолжил говорящий, — одна из невест его Бессмертия, — пафосно повысил голос неизвестный и добавил гораздо тише и со вздохом сожаления: — Хотя после того, что ты вчера наворотила, я сомневаюсь в твоём статусе…

Мне стало как-то нехорошо, даже голова закружилась. То есть мои смутные воспоминания вполне реальны? Или?..

— Поздравляю, Даша, ты сошла с ума, — нервный смешок вырвался у меня помимо моей воли.

— Спорить не буду, — тут же отреагировал мой собеседник, — умной тебя не назовёшь, да и красотой не блещешь, а ещё пованивает от тебя…

— Слышь, голос моего поехавшего рассудка, можно быть подобрее ко мне?

— Так я и так добрый, — возмутился голос.

— Вон, кофе тебе сварил и даже простил… — на мгновение его речь прервалась. — Ну почти простил за то, как ты меня гоняла. Совсем у тебя совести нет, так на маленьких и несчастных кидаться…

— Маленьких? Кто маленький? У кого маленький? — я не поняла, в чём это меня обвиняют.

— Я вообще никого не трогала, не наговаривай. Ну Кощею неудачно попала промеж… Ох, так вот ты о чём?

— Дура! Ты хоть сама поняла, что ляпнула?

— А? — моя голова, честно говоря, работать вообще отказывалась, все мысли как-то выветрились и возвращаться точно не хотели. — Ну, а кого я ещё могла обидеть? Я, конечно, не разглядывала, задачи иные стояли, а там, ну…

— Даже не знаю за кого мне обидеться. За Кощея, что ты походя унизила его мужское достоинство. Или за себя, что приняла меня за детородный орган, или посочувствовать твоему отсутствию мозгов, — язвительно продолжил голос.

— С кем, по-твоему, ты разговариваешь?

— Да я уже не знаю, что и думать. Если я в гостях у сказки, да ещё и у Кощея, то тут кто угодно может говорить, — меня понесло: — Вон, у Бель в сказке вся мебель разговаривала, и не только она. У Маршака умывальник тоже живой и бодрый дядечка был, а у Белоснежки мачеха с зеркалом болтала “за жизнь”.