Ее личный демон

— Вить, ну не надо так, — попыталась усовестить его Валька-староста.

— Как так?! — огрызнулся он. — Я вещи своими именами называю, не то что эта… с позволения сказать, школьная администрация.

— Администрация от слова «ад», — проронил Ворон, но так, чтобы мало кто услышал. Кира, к примеру, аж вздрогнула. Почему-то показалось, что Вранцев вложил в слова особый смысл.

Новенький чем дальше, тем больше казался странным. Живым — в том теперь не возникало сомнений, но и обычным человеком назвать его не выходило. А еще он ненавязчиво постоянно оказывался рядом именно с Кирой.

— Не кража, а пропажа, — пробормотала Валька. Так звали учителя и очень настаивали, чтобы и все остальные «гимназисты» придерживались именно этого предположения.

«Пока никто не пойман за руку, вещи именно пропадают, никак иначе», — сказал завуч и тем поставил жирную точку в попытках подростков привлечь к решению проблемы преподавателей. Касательно же немалой дороговизны пропавших телефонов, сказано было еще более категорично: всех предупреждали, чтобы ничего ценного в гимназию не приносили, не следуете правилам — сами виноваты.

У Киры красть было нечего. И вовсе не потому, что отчим не мог обеспечить ей гаджет последней модели. Кира попросту не пользовалась мобильным телефоном: не желала быть на связи двадцать четыре на семь, по соцсетям не лазила, а для чтения книг у нее уже три года как имелась простенькая читалка с большой картой памяти. Однако нервозность, поселившиеся в и без того недружном коллективе, ей совсем не нравилась.

Обворованные соученики с подозрениями косились на новеньких, а еще — на тех, кто выбивался из общей массы. Сороко, правда, быстро смекнула перед кем полебезить, а к кому подсесть с «девичьими разговорами», потому ее почти приняли в число своих, пусть пока и на вторых ролях, заключавшихся в подай-принеси. С Вороном, самой Кирой и Васькой Стрельниковым обстояло хуже.

Со Стрельниковым особенно, потому что был он живым — раз, и из семьи уголовника — два. И уже не казалось важным, что на нары загремел троюродный дядька со стороны его матери, причем за крупную взятку.

«Где взятка, там и кража — так ведь?» — сказала однажды Звягинцева, и ей никто не стал возражать.