Ее личный демон

Пятных шлепнулся на задницу. Жаль, не так, чтобы остаться лежать на асфальте. У Киры банально не хватило веса завалить этого кабана. Законы физики только американцы отменять горазды и то лишь в кино. У них, помнится, однажды джип сбил с трассы фуру. Пятных принялся подниматься, ругаясь, и тут… на него кто-то или что-то налетело. Разглядеть не представилось возможным из-за слишком высокой скорости объекта… нет, все же субъекта: той самой Маши, которая предлагала ей тоник. Короткий рык, еще менее короткий вскрик, и Киру перестали держать.

Оборачиваться она не стала: туалетная вода выдала отчима.

— А я предупреждал, — заметил Александр Борисович ей на ухо.

«Значит, кого-то из себе подобных он ко мне все же приставил. Причем так, чтобы не заподозрила. Потому и оказывался в курсе очень многих вещей», — но сейчас Киру это не волновало нисколько, ведь Ворон…

Александр Борисович ухватил ее за плечо, и ноги словно приросли к асфальту. Даже будь Кира достаточно глупа, чтобы вмешаться в драку сверхъестественных существ, сделать этого не смогла бы.

А затем вампир переместился, прикрывая от возможной опасности, но не мешая смотреть.

Они застыли друг напротив друга: тварь и Ворон. Священник из проклятой церкви, уже не видящийся неясной хмарью, достаточно плотный, но не выглядящий ни человеком, ни кем бы то ни было еще, скорее всего являвшийся воплощенным древним ужасом, возвышался над угловатым парнем семнадцати лет, бледным, с ссадиной на скуле и тонким порезом на запястье: видать, по нему чиркнуло лезвие, когда вышибал у качка нож.

Вот только руку с зажатыми в кулак пальцами в сторону врага устремил именно Ворон, а поп не смел двинуться и лишь глядел, ошарашенно вылупив страшные безумные буркала, которые язык не поворачивался назвать глазами.

— Ты в курсе, в чьем Доме я обитаю, — поп не шелестел и не шипел, он говорил почти нормально, хорошо поставленным низким голосом.

— Чей дом ты занял, так вернее, — ответил Ворон.

— ОН, — именно так, заглавными буквами, до отвращения торжественно, — покарает тебя! Я обитаю в Его Доме, значит, нахожусь и под Его защитой.

— Это вряд ли, — проронил Ворон без яростного запала в голосе, тихо и устало. — Людей карать или миловать могут лишь те боги, в которых они верят.

— Ты — человек?! — исполинская фигура чуть не утратила плотность, но Ворон сильнее стиснул кулак, и она не развеялась, просто затряслась от смеха.

— Во всяком случае, я человечнее тебя.

Нож валялся метрах в четырех. Идти было бы далековато.