Ее личный демон

Он сделал попытку отвернуться, но она вцепилась в рукав его куртки.

— Я внезапно подумал, — глаза он прятал, и это не понравилось Кире еще сильнее странного разговора и его несдержанности, — что могу не успеть сказать самое важное.

— Про зыбкость бытия?

Наверное, подслушай их кто-нибудь, непременно счел Ворона свихнувшимся, да и Киру заодно. Разве ж тема для беседы мальчика с девочкой?.. Мальчик и девочка же, если идут вместе, то точно не для философских разговоров: у них же гормоны отключают мозги. Ну вот бы пусть и шел своей дорогой и не лез к посторонним.

— Да. Это постоянное движение, но не обязательно длительное по времени. Если люди очень надолго остаются в одном слое, или не хотят возвращаться, то для своей прошлой бытности умирают.

— Ты представляешь, как это звучит? — Кира нахмурилась.

— Сложно?

— Проще не становится, — покивала она.

— Значит, я прав и не лгу.

Кира рассмеялась.

— Обалденный вывод. Надо будет взять на вооружение.

Он вздохнул, снова взглянул на нее. Так, что внутри у Киры все перевернулось и засосало под сердцем в предчувствии беды.

— Я так пришел к тебе: преодолевая слой за слоем, — сказал Ворон.

— Именно ко мне?

Он кивнул.

— И откуда?..

Ворон усмехнулся.

— Расскажу— не поверишь. Но я… попробую. Как-нибудь потом.

— И все-таки ты невообразимый гад, — сказала Кира.

Ворон рассмеялся.

Значительно позднее, сидя на неудобной сидушке в больнице, Кира вспоминала этот смех: немного через силу, напряженный. Казалось, Ворон уже тогда понимал, что вскоре произойдет. Да и немудрено было предвидеть.

Глава 17

Хищник преследует добычу, пока не настигнет или не будет остановлен. Медведей, тигров, волков и прочих, вкусивших человечины, находят и отстреливают. Поскольку иначе вернутся к человеческому жилью и кого-нибудь сожрут.

Стоило ли предполагать, будто зло, поселившееся в проклятой церкви, оставит их в покое? Да с какой стати? Маньяки-психопаты, педофилы и прочие человеческие мрази, к мистической стороне мироздания не относящиеся и даже о ней не подозревающие, крайне опасны и изворотливы. А поп, вернее то, чем он являлся, был хуже и разумнее их всех вместе взятых. Он, как паук, сплетал паутину, в которой запутывались те, кому суждено было стать его марионетками.