Ее личный демон

Он окинул внимательным взглядом, убедился и спросил:

— Что в школе, повелительница?

— Из полиции приходили, — вторично проигнорировав обращение, сказала Кира.

— Поговорить о моем поведении?

— Просто поговорить. Об Аньке в том числе.

— Чтобы в лесопарк не ходили, по пустырям не гуляли, в подозрительные подъезды не забредали?

— Типа того. У меня сложилось впечатление, что их не столько волновали собаки, сколько… маньяк?

Ворон дернул плечом, не снизойдя до ответа.

— Знаешь… — Кира, впрочем, в нем пока не нуждалась, — за ними интересно было наблюдать.

— Полицейские говорили о лесопарке, но чуть ли не кричали про именно церковь. Статьи об оскорблении чувств верующих боялись, что ли?

— Вероятно, и ее тоже, — проговорил Ворон, сбиваясь с ровного ритма. Музыка не оборвалась, сделала кульбит и мертвую петлю, понеслась из последних сил почти загнанным оленем от волчьей стаи. — А то мало ли… кто обитает в некоторых школах, обозванных гимназиями. Психолог, к примеру, не преминула бы настрочить кляузу.

— Человеческая стерва, — Кира поморщилась.

Ворон нервно дернул головой, отчего волосы на миг закрыли лицо.

— Она связалась с таким злом, что я уже не уверен в ее человечности, но ты права. И ничего поделать нельзя. Закон донельзя популистский, предоставляет поле для деятельности таким вот… выродившимся людям, а нормальным мешает.

— Как этим полицейским?

— Угу.

— Они… люди были, — сказала Кира. — Все, кроме одного. Но этот один не выглядел трупом вот совсем. Никаких червей, пятен.

Он был совсем как живой, пусть и мертвый.

— И такое бывает… — Ворон сегодня был задумчив и, пожалуй, печален. — Значит, не пожелал уходить, не захотел бросать своих, решил, что нужен. — Музыка присмирела, потекла размеренно: олень сбежал от острых зубов и когтей, и теперь медленно брел по дороге, восстанавливая сбившееся дыхание и пополняя силы. — В полиции много тех, кто воспринимает службу эдаким бизнесом. Такое было везде и во все времена: человеческую природу никуда не денешь, в том числе худшее ее проявление.

Но существуют и те, кто действительно хотят, чтобы улицы были чистыми или хотя бы чище, а твари не жрали людей, даже оступившихся, запутавшихся. Они же такое видят, что даже не догадываются, чуять начинают, где прячется зло.

— Да. Наверное, — согласилась Кира. — Но они нам не помощники, увы.

Снова кивок.

— Эта тварь ко мне привязалась из-за психологини, — она не спрашивала, утверждала, больше не сомневаясь в словах.