Ее личный демон

Он перебирал струны, но говорить и слушать музыка не мешала, наоборот, дополняла, вплетаясь в разговор негромко, ненастойчиво, задавая русло.

— Да и в нечисти ничего особенного не видели. Соседи: есть вполне благожелательные к людям, есть те, кто требуют к себе уважения, а есть вредные, неприятные, опасные, — как ни в чем не бывало продолжил он.

— Это уже совсем сказки.

— С чего же? Разве не реальны немертвые, которых ты видишь? — Струна сорвалась, внеся в голос и мелодию надрывный стон. Ворон поморщился.

— Почему ты решила, будто они — продукт нынешнего столетия?

— В девятнадцатом веке распродаж не было.

Он рассмеялся.

— Зато всяческих иных увеселений — не счесть.

— И на них приходили мертвяки?

Он кивнул.

— И их… никто не видел?

— Еще как видели, а кто нет, умел распознать, — сказал Ворон. — Зачем переносили через пороги невест, а затем заставляли варить супы из петухов, как думаешь?

Она пожала плечами.

— И инициации проходили отнюдь не только индейцы Амазонки.

Люди по всему земному шару доказывали свое право считаться людьми.

— Потому что рядом жили мертвые?

Он снова кивнул.

— И нелюди.

— Но… — она всплеснула руками. — Почему? Разве мертвякам не положено… ну, не знаю, уходить в иной мир, рай, ад или… как их там? Навь, Вирий?

— Положено, — ответил Ворон, вот только дело в том, что потустороннее не располагается где-то на седьмом небе или под землей, оно всегда рядом: за рекой, за лесом, за полем, а то и за порогом.

И его обитатели — тоже. А раз все настолько рядом, то…

— И границу пересечь легче легкого, — пробормотала Кира.

— После так называемого крещения, сплюнув на всякий случай через левое плечо трижды раз по три и три.

«Тридевять, — само зазвучало в мыслях у Киры. — Царство есть такое: Тридевятое».

— Так вот… Навь решили считать преисподней и вниз определили, Правь — раем и назначили ей место на небесах. Только на самом деле ничего не изменилось. Обряды навязанного культа стали чтить для виду.

Жаль, правда, со временем кто-то действительно стал верить в эти биения лбом перед намалеванными досками, но чего уж теперь? Люди слабы. Некоторые — еще злы и завистливы. Так пусть они будут не с нами.

— Не с вами, это с кем? — поинтересовалась Кира.

Ответом ей была музыка: темная, текучая и вместе с тем легкая, вихрем закружившая серебряные и синие звезды, сейчас невидимые из-за облаков, но все равно красивые. Аж дух захватило.