Ее личный демон

— Ну как тебе сказать…

— Я же проверю…

От оглушительного хлопка — ладони по столешнице — подскочили все. Кроме Ворона, который и произвел шум.

— Так как же ты поймала воровку за руку, Аннушка? — снова не выказывая ни малейших эмоций, спросил он.

В класс кто-то попытался войти, но так и не вошел, осторожно прикрыв уже отворенную дверь. Кира мельком подумала, что, должно быть, перемена закончилась. И тотчас себя же высмеяла: «Да ладно! Уже давно должен был идти урок!»

Подумала и вздрогнула. Ворон зыркнул на нее предупреждающе и страшно.

Так, словно он остановил время, а Кира могла запустить его.

— Я… я… — замялась Звягинцева.

— Через окно из соседнего можно перелезть, — пробормотал Стрельников, не преминув добавить: — По идее.

— Да ты застрял бы, — буркнула Валька, так и сидевшая на полу, не решаясь ни подняться и сесть на место, ни выйти.

— Но Анька бы точно пролезла, — заметил Вовчик.

— Верно, — согласился Ворон. — Но видите ли, какая незадача. Для такого акробатства нужна смелость, ловкость и безбашенность.

Ань, как на счет влезть на подоконник? Хочешь, помогу?

Он не направился к Сороко, лишь сделал вид, но та взвизгнула и села на корточки, крепко обхватив себя за колени.

— Я высоты боюсь… — пролепетала она.

— Неужто! — развеселился Ворон. — Впрочем, даже если нет, в туфлях по карнизам даже самоубийцы не бегают.

Сороко всхлипнула и проронила:

— Простите.

…В классе воцарилась тишина. На сколько — снова неясно. Время замедлилось, а то и остановилось.

Кире казалось, класс переместился на дно морское, как представляли его в советских книгах и мультиках: мир плавности, неспешности. Если сощуриться, наверное, удастся разглядеть волны и рыб.

Присутствующие осознавали что-то, укладывали в головах услышанное. Ворон не мешал. Вовчик смотрел на него странно. Если бы не знала точно, что упырю нет дела ни до чего, кроме крови, да и свою к ней тягу он стремится не показывать, Кира могла сказать, будто с восхищением.

А еще — со страхом. Хотя с чего бы упырю бояться живого, который наверняка не верит во всякого рода аномальщину?

«А если верит? — подумала Кира. — Или, того хлеще, знает о ней и умеет использовать?..»

Нет. Это было бы уже слишком. И даже не понять сразу: хорошо или плохо.

Время от времени тяжело вздыхала Сороко и тогда Ворон задавал ей один и тот же вопрос:

— Признаваться будешь?

Сороко мотала головой, и тогда Ворон говорил:

— Значит, подождем.