Кровь ведьмы

– Ну что, идём дальше?

– Да идём уж, – проворчал Мирон, отряхивая тину и грязь, намертво прилипшую к одежде после встречи с болотницей.

– Тогда не отставай, – поторопила Власа и первой пошла по тропинке.

Солнце быстро клонилось к закату и вскоре скрылось за лесом. Ночная мгла окутывала землю, поглощая остатки дня. Над болотами поднимался холодный белесый туман, постепенно сгущаясь.

Власа и Мирон выбрали место посуше и начали обустраивать его для ночлега. Найти среди болот сухие ветки было непросто, воздух был сырым, отчего даже одежда становилась влажной.

Мирон разжёг костёр и поставил сырые сапоги у огня – сохнуть. Власа сделала тоже самое и села поближе к костру, кутаясь в шерстяной платок. От холода и сырости у неё зуб на зуб не попадал.

– Поганое место. Хоть бы завтра в лесу заночевать, а не здесь. – Мирон бросил мрачный взгляд в сторону тони, где что-то глухо булькало и чавкало. После встречи с болотницей, он стал всерьёз опасаться болот.

– До леса уже немного осталось, самые опасные места мы прошли, – обнадежила Власа. Она вытащила из мешка собранные травы и стала их собирать в пучки, чтобы перевязать. Отдельно в мешочек сложила добытый мох.

Мирон тем временем достал котелок, зажёг от костра одну из веток и пошёл набрать воды, где было поменьше тины. Вернувшись, пристроил наполненный котелок над огнём. Власа бросила в воду ароматных листьев для чая и достала луковые лепёшки – одну оставила себе, вторую отдала Мирону.

Поели молча, вслушиваясь в ночные звуки, от которых даже у Власы по спине шёл мороз. Болото словно оживало во тьме ночи, из его глубин доносились вздохи, стоны, как будто в трясине пробуждались неведомые силы... Вдруг шаги чьи-то померещатся, а глянешь – никого.

Пару раз Мирон даже хватался за рукоять ножа, готовый обороняться, но никто на них так и не напал. Как будто нарочно только пугал издалека…

– Нечисть что ли беснуется, – сдавленно произнёс Мирон, озираясь по сторонам.

– Духи не спят.

– Легко сказать, – нахмурился Мирон, услышав вдали протяжный плач, так похожий на крик болотницы. – Слушай, может, споёшь чего? На душе уже до того тоскливо, что самому выть охота.

– Что спеть? – растерялась Власа.

– Ну, песни какие-нибудь, колядки. Что обычно поют на праздниках...

– А я таких песен не знаю. Не звали меня на праздники в деревню.