Кровь ведьмы

Запечкин пофыркал, попыхтел сердито, да всё же простил, взял угощение, сердито ворча:

– Сколько лет дом берегу, а этот… злыдня нашёл! Валандай он и пустобрёх самый что ни есть! Небось злыдня настоящего не видел!

– Да он и домовых не видел никогда. Что с него взять, дедушка? – вздохнула Власа. – С чего всё хоть началось-то?

– А с того, что этот остолбень обереги лапать вздумал заговорённые! А кто ему позволял защиту дома портить? – возмутился Запечкин, даже на свет появился. Стоит подбоченившись, сердито щёки надул, брови густые сомкнул, а сам с локоток ростом.

– Э-э, всё хиканьки и хаканьки на уме. Сколько годков уже, а ума не прибавилось, – с укором вздохнул Запечкин и снова обижено исчез.

– Дедушка!

– А ну тебя! – послышалось, как Запечкин затопал к печке. Тревожить его Власа больше не стала – не злился, не гремит посудой, и ладно.

Она прибрала осколки от разбитых плошек и вышла во двор, где Мирон с мрачным видом продолжал колоть дрова.

– Ты зачем обереги защитные трогал? Не для тебя же вешали! – строго спросила Власа.

– Посмотреть хотел, что за камни, да бусины в них есть. Подумаешь, тронул – велика беда, – поморщился Мирон, раскалывая очередное полено.

– Ты защиту дома чуть не нарушил! – начала закипать Власа, раздражённо сложив руки на груди.

– И от кого защищаться вздумали? От зверей забор крепкий ставить надо, а не безделушки развешивать.

– Вот так вот?! А ты самый умный, знаешь, от чего и как дом защитить? – в конец разозлилась Власа. – Ещё скажи, что духи тёмные и нечисть всё выдумки?

– Не знаю, – честно ответил Мирон, взлохматив пшеничные волосы. – Мы с отцом не шибко суеверные. Раньше думал, что может и выдумка…

– А сейчас не думаешь? Небось, и в домового не верил? – нахмурилась Власа, осуждающе глядя на Мирона.

– Да не думал я об этом. Недосуг было, – ушёл от ответа, раскалывая последнее полено. Утер со лба выступивший пот. – Всё кажись.

Помолчал немного, задумчиво глядя в сторону дома.

– А этот ваш домовой мне пакостить больше не станет? – уточнил насторожено.

– Не станет, если обижать его не будешь, – усмехнулась Власа.