Кровь ведьмы

– А в деревне-то с кем говорил? Был дома?

– Нигде я не был! Я едва зашёл только в деревню, как на меня набросились чуть ли не с вилами, совсем ополоумели, – пробурчал Мирон, орудуя ложкой.

Власа заметила, что после этих слов Зарина заметно успокоилась и взялась за кружку с взваром. Значит, и правда, думает, что хворый он, раз так выспрашивала.

Мирон тем временем зашелся от нового приступа кашля, судорожно схватился за край стола, едва не разлив взвар, который Власа успела разлить по кружкам.

– Отдохни у нас до вечера, а там я снадобье приготовлю, – посоветовала ему Зарина, и Мирон нехотя кивнул.

Власа застелила ему на полатях, чтобы было, где прилечь, и вернулась к столу. Услышала, как Мирон улёгся там и зашторил шторку, не желая ни на кого смотреть.

– Он хворый, да? - шёпотом спросила у наставницы.

– А кто ж знает? – также тихо ответила Зарина. – Был бы стариком, можно подумать на что другое, а так, чтоб молодой в летнюю пору да так захворал. Неспроста, – покачала головой она.

– Как же мы его вечером отпустим? Он же в другую деревню пойдёт, заразит всех, если его и там с вилами гнать не начнут, – встревожилась Власа, наливая себе взвар.

– Не пойдёт он никуда, – уверенно заявила Зарина.

– Силой его не удержим, да и переубедим вряд ли. Упрямый, как осёл, честное слово, – с раздражением бросила Власа.

– Если это хворь, то никуда он не уйдёт уже. К вечеру сляжет, – махнула рукой Зарина и тяжело вздохнула. – Чувствую, намаемся с ним.

– Почему? – удивилась Власа.

– Непросто хворь лечится, ох как, непросто. Да и тяжёлый он ежели что.

– Тяжёлый? – не поняла Власа.

– А кто его в случае чего хоронить будет? Нам придётся, коли не свезёт, – покачала головой Зарина. – А он тяжёлый, поди дотащи его, да схорони. Ладно, хоть не зима.

От слов Зарины Власе сделалось жутко. Нет, она, конечно, видела смерть и раньше, но чтобы вот так в своём доме, ещё и хоронить…

– Он же молодой, не оправится разве? – дрогнувшим голосом спросила она.

– С хворью – это как свезёт.

***

Насчёт Мирона наставница оказалась права. Когда Власа заглянула к нему за шторку, Мирон лежал, завернувшись в два одеяла. Его била крупная дрожь, такая, что даже зубы клацали друг о друга.