Кровь ведьмы

– Да ровно же, смотри – и закрывается хорошо... – почесал затылок Будислав, оглядывая работу. Выглядела створка и правда вполне потребно.

– А я говорю, криво! Переделывай! – сварливо потребовала Дарена, хмуря брови.Любой другой мужик уже возмутился бы, что с ним так говорит, а Будислав только затылок растеряно почесал, да плечами нервно дёрнул.

– Дык уже третий раз переделываю, куда ж больше?

– Надо будет, и в пятый переделаешь! Пока руки из нужного места не вырастут, – раздражённо бросила, Дарена и пошла в дом, оставив понурившегося Будислава наедине со ставнями.

Сказать по правде зрелище Будислав представлял из себя жалкое, даже и слово против сказать не сумел, будто ни воли, ни гордости у него осталось. Только начал со вздохом в очередной раз створку перевешивать…

– Раньше, знаешь, какой он мужик был? Медведя побороть мог! Никому спуска не давал. А теперь ни силы, ни воли у него не осталось. Уже дети собственные его ни в грош не ставят, хоть и малые совсем. Не мужик, а кисель стал, – с сожалением заключил Яромир.

– И что же, сделать ничего нельзя? – стало жалко Мирону того мужика, что сгорбившись, со створкой возился.

– А что можно? Колдовать в общине позволительно. Ежели оберега у тебя нет – то считай сам дурак. Вред какой здоровью или жизни причинять нельзя, а то ж не вред, а любовь у них считается. А что мужик безвольный стал, так это от любви большой растаял… – развёл руками Яромир.

– А мне с оберегом теперь ничего не грозит? – всерьёз забеспокоился Мирон.

– С таким оберегом можешь спокоен быть, – обнадёжил Яромир.

Внезапно у сарая пошевелился большой бурый медведь, то того дремавший в тени. Поднявшись, он ловко перекинулся в рослого рыжеволосого юношу. Когда Мирон увидел это в первые, то в панике за меч схватился, теперь уже знал, что это – молодой ведьмак Ерофей, который родился в деревне и был оборотнем.

– Я тут ненароком слышал, о чём вы говорили, – бесцеремонно улыбаясь, он вмешался в разговор, сразу обратившись к Мирону. – Ты бы любимой своей в ответ подарок какой подарил. Платок там или букет цветов, – со знанием дела подсказал он. Ерофей в деревне считался знатным шалопутом и в девицах толк знал.

– В кои веки дело говоришь, Ерофей, – усмехнулся Яромир, хлопнув рыжеволосого конопатого парня по плечу.