Кровь ведьмы

Столько всего хотелось сказать, а не хватало духу. Не могла признаться в чувствах, да и надо ли было? Если всё равно уйдёт.

– Так что же, люб я тебе выходит? – неожиданно усмехнулся Мирон, хитро прищурившись. Догадался, значит!

Да только так разозлила Власу его самодовольная усмешка, что захотелось его треснуть чем-нибудь.

– Ещё чего! Люб он.... мечтать не вредно! – выпалила Власа, резко поднявшись. Щёки так и норовили вспыхнуть, и она, чтобы скрыть это, схватила посуду и понесла в другую часть кухни – мыть. Отчего-то вспомнилось, как он подшучивал над ней в деревне, а другие ребята смеялись, когда он доставал Власу.

– Да ты что, обиделась что ли? – услышала она удивлённый голос Мирона и тихие приближающиеся шаги за спиной. – Я же пошутил...

– А я не шутила! – Власа резко обернулась к нему, оказавшись в полушаге от Мирона. От его близости и внимательного взгляда, отчего-то ей сделалось неловко, и Власа отвела глаза.

– Ты что, взаправду что ли люб тебе? – настойчиво повторил Мирон, только на этот раз уже серьёзным голосом.

– Дурак, ты честное слово, – отмахнулась от него Власа полотенцем.

– Ежели и правда не хочешь оставаться здесь, то поехали в город со мной! – неожиданно предложил Мирон.

– Ты же слышал, что ведьма Старшая сказала? Нельзя мне.

– Да мало ли что она говорит! – с раздражением бросил Мирон. – Послать бы всех этих ведьм, колдунов, Черномаров или кто там ещё. Верить-то ведьме можно? Может, обманула тебя.

– Нет, Старшая правду сказала.

– Ну как знаешь, – разочаровано бросил Мирон. – Может, передумаешь ещё.

Власа не ответила, только покачала головой. Если бы от неё что-то зависело сейчас... Но выбора не было у неё давно – ровно с той ночи, когда она решилась ступить на злосчастную поляну с ведьмиными слезами. Спасла чужую жизнь, а свою едва не сгубила. Теперь придётся расплачиваться за это.

***

Рано утром Власа проснулась от криков петухов, которые спозаранку заголосили так, будто перекричать хотели друг друга и выяснить, кто же самый голосистый. Самым голосистым, как назло, оказался соседский петух...

Власа в полудрёме поплелась к бочке с водой, умылась, взбодрилась, окончательно просыпаясь, а следом и Мирон встал.

– Доброго утреца.

– Доброго. Кашу сейчас варить буду, – сказала ему Власа, готовясь разжигать печь.