Белая Роза

Двор зарос сорняками и вообще казалось, что там ни разу не наводили порядки. Строение стояло в отдалении от основных домиков, тесно прижатых друг к другу, и на краю обрыва, за которым бурно плескалось море.

Из сада доносился мягкий женский голос, что-то цитирующий, а следом, перебивая ее, другой, мальчишеский. Только я пошла на него, как заметила краем глаза шорох кустов под распахнутым окном. Белобрысая макушки и пятки выглядывали среди листов, но тот, кто затаился там, не обращал на это внимания, прислушиваясь к разговору, происходящем в комнате.

Недолго думая, я присоединилась к юному шпиону подслушивать, с одним лишь отличием — не полезла в кусты.

В тесной комнате за столом к нам спиной сидел сутулый уставший мужчина. В руке он держал что-то отдаленно похожее на рацию, или первые виды телефонов моего родного мира. Собеседника Джака мы слышали без особых проблем, и по голосу бывшего короля было ощутимо, что к такому разговору он был не готов. Даже если взять в расчет, что он забыл закрыть окно.

— К сожалению, мы не успели. Когда мы добрались к приграничным водам, то нашли лишь обломки кораблей. Живых не обнаружили.

— А Маркус? И его сын, Вильям? — с отчаянием спросил Джак, сжимая руку в кулак.

— Никого. Только туман и обломки.

— Ясно… — тихо выдохнул альв.

— Какие приказы, Ваше Величество? — с ожиданием спросил собеседник.

— Возвращайтесь.

— Но… — недоумение ярко читалось в голосе говорившего.

— Я не буду повторять! — резко произнес Джак и с силой бросил трубку, обрывая связь.

Мужчина застыл на какое-то время. Он сидел неподвижно, словно статуя, размышляя о чем-то. Его сын, затаив дыхание, следил за отцом, сведя брови. Но вот наконец Джак пошевелился и с трудом поднялся со стула, направившись к единственному шкафу, откуда достал почти допитую бутылку. Сделав глоток, он убрал спиртное и вздохнул.

— Прости, мой старый добрый друг. Я оказался никчемным королем… — только и прошептал он, после чего покинул кабинет, оставив нас с Виктором одних.

 Было видно по мальчику, что заявление отца произвело на него впечатление и засело очень глубоко.

Я не знаю, как много времени прошло между воспоминаниями и что пережила за этот период семья Гранд, но следующее, что предстало передо мной, было смятение и недоумение во взгляде Виктора.