Белая Роза

Мальчишки забрались в подвал, и я поспешила прошмыгнуть за ними, пока старший возился с дверцей. Дети уселись в сухом углу и принялись ждать близких, а я прислушивалась к шепоту и словам, которыми успокаивал братьев Двейн. Тихо, робко, неуверенно, и с добрым взглядом, полным надежды.

— Они обязательно вернутся? — сдерживая всхлип, спросил один из близнецов. Им от силы было лет пять.

— Элис обещала… — пробормотал старший и неловко погладил по голове брата.

Сколько они просидели там в темноте и тишине, прижавшись друг к другу, я не знаю.

Время текло по-другому, как и ощущалось. Вот один из них вздрогнул, что-то услышав, а второй пожаловался, что хочет кушать. Вскоре близнецы начали капризничать, игнорируя Двейна и его жалкие попытки успокоить их.

В конце концов, ему пришлось покинуть их маленькое убежище, оставив сорванцов в одиночестве, чтобы найти поесть, а заодно узнать, почему родители и сестра задерживались. Ведь до клиники всего пару шагов от дома номер три на Лебединой площади. Он закрыл дверь и вышел в застывший и опустевший город, покрытый копотью и утонувший в дыме.

Мальчишка закашлялся, отчего ему пришлось стащить испачканный пиджак и прижать к носу, чтобы хоть как-то дышать. Глаза его заслезились, а вот я ничего не ощущала.

Двейн побежал вперед по тротуару вдоль длинного дома с зияющими темными провалами выбитых окон. Но несся он недолго и вскоре выскочил на просторную площадь с большим белоснежным фонтаном в центре из трех скульптур танцующих лебедей. Вода неслышно журчала, стекая с распахнутых крыльев.

Мальчик резко остановился и уставился на открывшуюся картину. Я замерла у него за спиной. Холодок пронесся по коже от догадки, а ужас застыл в душе.

На площади в окружении солдат в черно-белой форме были собраны дети и женщины. Они плакали и молили не трогать их чад, но агрессивно наставленные ружья говорили о решимости. Двое из них подводили отстающих и толкали в общую кучу, отцепляя их руки от своей одежды с презрением на лице и без эмоций ударяя прикладом по их телам.

— На счет три! — твердым голосом произнес мужчина, стоявший за спинами солдат, когда они закончили собирать всех.

Минута напряжения и тишины, и ни капли жалости на их лицах.

— Три, — холодно и четко обронил командующий.

Выстрелы раздались громом, заглушая все остальные звуки. Слова проклятий. Крики боли. Стоны. Все тонуло под громкими хлопками.

Я смотрела, не в силах оторваться, в ужасе. Как лебеди покрылись алыми разводами, а вода приобрела красный цвет.