Белая Роза

Снова изучал, как правильно резать людей — назвать это лечением язык не поворачивался. Мне одного взгляда на схемы хватало, чтобы дурнота подкатила.

— Слушай, Роза, — заговорил мальчишка, отвлекаясь.

— М? — я расставляла посуду по местам после протирания, не оборачиваясь к нему.

— Я в той книге, про саламандр, прочел, что у них нет внутренних органов.

— И? — я с подозрением повернулась к ребенку.

Надо ли мне говорить о том, как загадочно блестели его глаза, а на губах лежала не менее таинственная улыбка. Еще бы он не стучал кончиком пера по подбородку…

— Нет, — мотнула головой, серьезно смотря на Двейна.

— Ну, Роза, давай проверим, у тебя все равно регенерация выше нашей, за день все заживет, ну давай, — он попытался состроить жалобное лицо, но после прошлого это плохо выходило.

Я с опаской отшатнулась к выходу, когда он соскочил с табуретки.

— Всего один надрез!

Напугано посмотрела на ножи, которые не успела убрать в полку.

— Двейн, прекрати! — я строго посмотрела на него и уперла руки в бока.

Заигрался мальчик. И шутки у него злые.

— Ну, что тебе стоит! Это же так ценно! — мальчишка все напирал на меня с хитрой улыбкой.

Вот, чертенок!

— Нервных клеток это стоит! — прижалась спиной к двери, когда Двейн остановился около ножей.

Что-то мне как-то страшновато теперь с ним в одном трюме спать…

Вырастила мелкого маньяка.

Я мигом выскочила на палубу и захлопнула дверь. Ледяной ветер чуть не снес с ног, залепив снегом в одно мгновение.

Пожалуй, оставаться тут идея еще хуже.

Мимо прошел недовольный Северо, высказав что-то нецензурное по поводу снега, и скрылся на нижней палубе, закрыв с грохотом крышку люка. Я смахнула с плеч подтаявшую крошку и пошла к трапу на второй этаж надстройки. После стука вошла в каюту.

— Кошмарная погодка, — стряхнула с себя снег на пороге, который уже таял, увлажняя легкую одежду и волосы.

— Да, есть немного, — с интересом посмотрел на меня Виктор, сидя за рабочим столом и вертя в руках пышное письменное перо.

Видимо, гадал, с чего это я пришла просто так к нему, ведь подноса с едой или чаем не было, да и других предупреждений команда не давала, чтобы требовалось мое вмешательство. Тем более, когда на часах полночь.

— Сегодня я ночую здесь, — поставила его перед фактом и направилась к кровати, куда я и рухнула, свесив ноги на краю.

Виктор молчал. И я ощущала в этом молчании недоумение.