Его Чужая Ведьма

В этом городе необходимы перемены. Люди не должны жить под гнетом нерадивого господина, а ведьмы… ведьмы не должны пользоваться положением и продавать запрещенные эликсиры и товары не только детям, но и взрослым.

***

— Хорошо, — снизошел наконец Гринвальди до меня убогой. — Даю тебе срок ровно месяц. Себя проявить и показать трудолюбие и усердие.

И тут мое напряжение как рукой сняло. Можно было выдыхать и праздновать свою маленькую победу.

— При условии, что каждый пятый день ты лично будешь приносить корзину сыров по моему особому заказу к нам в дом.

— Разве у господина есть нехватка? — я покосилась в сторону двери. — Или, быть может…

— Не может, — оборвал меня не совсем вежливо градоправитель. — В моем доме семь неслухов, которым нужно хорошее питание, а наш слуга… Хоть он и предан нашей семье с давних лет, уже не совсем в состоянии в одиночку заниматься нашим обеспечением.

Я поняла, что тема для Томаса Гринвальди непростая и местами болезненная.

— Хорошо, я все поняла, — я присела в небольшом реверансе. — Сыр будет в вашем доме каждый пятый день.

Тогда мужчина громко отодвинул свой стул и вышел из-за стола.

— Как твое имя?

И я без запинки выдала то, что давно обсудила с гномами.

— Бель Снежи, господин.

— Откуда ты, Бель? — озадаченно проговорил Томас Гринвальди и подошел ко мне совсем вплотную, награждая хмурым взглядом.

Все-таки мужчина был очень высоким.

— Меня привели сюда ведьмины круги со стороны Янтарного моря, — ляпнула совершенно наобум, особо не надеясь на то, что Томас мне сможет так легко поверить.

— С Янтарного моря, значит?

— Да, — я вновь подтвердила свою легенду с замирающим сердцем.

А вдруг он сейчас сможет разоблачить? А что, если эликсир даст сбой?

Но нет.

— Бель, не забудь. Это твои бумаги и разрешение на работу в Гномире. Они подлежат продлению через месяц. Без них ты не сможешь здесь ничем заниматься. В твоих интересах выдержать испытательный срок.

Мне показалось, что как будто Томас не просто стоял рядом со мной, а еще зачем-то мужчина вдыхал воздух над моей макушкой, много воздуха.

Я поежилась.