Его Чужая Ведьма

Новую подождем.

— Новая не подойдет, ты видел, какую она ему пощечину отвесила? Такую вторую не найдем ведьму, они же обычно сговорчивые, дядьку боятся. Никто против не идет. А эта первая не испугалась.

Я хотела добавить: «Потому что дура». Но они все-таки дети, хотя и гномы. А я взрослая и половозрелая. В общем, открыла глаза и еще раз их пересчитала по головам. Семь. Все на месте.

— Не надо меня бросать. Я сейчас постараюсь встать сама.

— Упадешь, — ехидно проговорил тот самый четвертый. — После такой дозы и лошадь не встает.

— За что вы над животным издеваетесь? Сонный порошок совершенно не для этого.

— А для чего же?

— От плохого сна старых и совсем малышей. Разве вы не читали инструкции? — я удивленно сморгнула и попыталась произнести нейтрализующее заклинание, но опять ничего не сработало.

— Можешь не стараться, твое колдовство должно быть в разрешающем артефакте, а без него ты разве только сможешь ворон по лесу гонять, и то, если очень сильно повезет.

Я тяжело выдохнула и все-таки представилась, когда поднималась на ноги:

— Мариука Элнейс, выпускница Академии Магии.

— Намфулд, — представился первый ребенок.

— Зук, — важно проговорил второй.

— Эрки, — хихикнул третий.

— Фонкин, — зыркнул исподлобья на меня четвертый, самый несдержанный.

— Брок, — потянулся и зевнул пятый.

— Оррин, — пожал мою руку шестой.

— Ампен, — пнул мелкий камешек носком ботинка седьмой.

Я попыталась их всех сразу запомнить, но не исключено, что имена ребят могут спутаться или вовсе вылететь из головы.

***

— Вот и познакомились, — выдохнула я. — Почему ваш дядя так не любит ведьм? Мы же …

— Ответа не будет, — тут же меня прервал Зук. — Но мы можем помочь тебе получить разрешение на колдовство.

Такое снисхождение до меня лично напрягало. Естественно, я уже давно поняла, что этим маленьким пройдохам от меня что-то нужно, иначе они не стали бы со мной возиться.

— Так это вы натянули леску в проходе господина Гринвальли? Для чего?

— Это у нас такая проверка на характер.

— И как?

— Ты нам подходишь. Добрая и незлопамятная.

Я бы поспорила с этим утверждением. Гринвальди и его грубость я не могу забыть до сих пор, и даже если он даст разрешение на мое колдовство, то…

— Эй, Мариука, ты о чем задумалась? — окликнул меня Фонкин.

И желудок предательски заурчал.