Обсидиановые близнецы

***

В гробовом молчании Марго исцеляла исполосованные спины наемников, попавших из одной передряги в другую. Магистр Речного источника явился в бешенстве в убежище. Требовал выдать ему негодяев, посмевших устроить погром в его домене.

Мастера гильдии Марго было в тот момент откровенно жаль. Разгор орал, что их организация совсем одемонела, ни богов, ни Карающего не боится. И если само убежище остается нейтральной территорией, то он в состоянии сделать так, что на его земле каждого наемника будут расценивать как врага и нападать без предупреждения.

Конечно, мастер никого не выдал, но репутации убежища и самой гильдии был нанесен сильный урон. Кирану и его воинам пришлось пройти через унижение и согласиться на показательную порку, чтобы не подставлять гильдию. В конце концов, они реально взялись за не совсем чистый контракт, и магистр Речного имел право на гнев. Но самое главное — они попались, а значит, подставили всех.

Магистр Речного потребовал показательной порки на рыночной площади убежища.

Мужчины молчали, стискивали зубы и даже не стонали под ударами плети, которая рассекала кожу и оставляла кровавые следы. Лорды Речного и сам магистр потешались и довольно следили за ходом экзекуции. И только Маргарита в окружении остальных наемников во главе с мастером хранила молчание.

Разгор ушел удовлетворенный, а Кир вместе с ребятами после той истории покинули убежище, подавшись в замок.

Никогда с Кираном они не разговаривали о той гнусной истории, не обсуждали унижение и другие воины. Но спустя неделю, Киран позвал её за собой, не объясняя куда и зачем.

Они долго пробирались по сумрачному лесу, переходили через порталы, углубляясь в незаселенную местность Озерного края. Киран привел её на поляну, которая была освещена множеством факелов, образующих круг. Двадцать человек, с которыми они столько пережили, встречали её приветственными криками.

— В чем дело? — прошептала Марго Кирану на ухо, но мужчина только улыбнулся, взял её за руку и провел к центру круга.

Крики тут же смолкли, и воцарилась тишина, разбавляемая только пением сверчков. Киран положил меч к её ногам и опустился на одно колено, склонив голову. Серебряным ритуальным кинжалом он разрезал ладонь и окропил свой меч.