Обсидиановые близнецы

Ее магия — лучшее обезболивающее средство. Маргариту выдернул из сна дискомфорт глубоко внутри целительной души. Будто кто-то камень пудовый на грудь положил. Невероятно тяжело дышалось в месте массового страдания. Пусть ее и отделили от остальных раненых ширмой, но для хилфлайгона разве тканная перегородка может быть преградой? Маргарита не могла спать, когда кто-то рядом страдал. Ее целительная натура так и не оправилась от вчерашнего ужаса, вопила в голове, требовала оказать помощь хоть кому-то.

Целительница поднесла к глазам черные от сажи и копоти ладони.

Руки светились едва-едва. Марго судорожно вздохнула, понимая, что не в состоянии никому помочь. Но магия не прекращала истерику, до крови царапая душу.

А закрыв глаза, Марго по-прежнему видела бушующее пламя пожара. Эта картина будет преследовать ее до конца жизни, как и горький запах, который, казалось, въелся в кожу и волосы и сводил с ума, воскрешая воспоминания.

Маргарита села. Нужно срочно смыть с себя следы пожарища. И плевать, что на ней только белье и мужская рубашка с плеча илара.

Кир спал возле ее койки, уткнувшись лбом в скрещенные руки. Маргарита опустила босые ноги на пол, пытаясь не шуметь.

Свои штаны, вернее то, что от них осталось, нашла на тумбочке возле кровати, как и сапоги, в которых на подошвах зияли дыры. Но вариантов у нее не было. Запах пожарища и тяжелая атмосфера лекарни сводили целительницу с ума.

Пришлось пробираться чуть ли не на цыпочках. Уставшие и раненные люди спали, приходя в себя от потрясения.

Всем не хватило места, многие лежали прямо на полу.

Улица встретила Маргариту утренней свежестью. Солнце еще даже не показалось над горизонтом, только лишь начала рассеиваться предрассветная мгла. Планируя защиту дворца, которая все же с треском провалилась, Марго досконально изучила окрестности. И знала, что в нескольких шагах от деревни есть небольшой лесной пруд. От лекарни рукой подать.

Окунуться в холодную воду, смыть с себя грязь, кровь и запах — единственное желание, которое взрывало мозг, заставляя Маргариту пробираться сквозь заросли к такому необходимому водоему.

Пруд почти полностью зарос камышом, оставляя свободным лишь небольшое блюдце воды, по которой стелился белым молоком утренний туман.

Поежившись от прохлады и сырости, Маргарита все же стянула сапоги, штаны и рубашку и, оставшись в одном белье, вошла в воду. Кожа тут же пошла мурашками — вода в озере оказалась невероятно холодной, не смотря на то, что лето почти сменило весну.