Дочери Хозяина Теней

- Почему же вы не с отцом? И почему же из всех уголков сада вы выбрали именно этот отдалённый, откуда так хорошо просматривается происходящее внутри?

Я киваю на окна первого этажа.

Джейсон нисколько не смущается.

- В доме я не сумел бы незаметно подслушать.

И тут я понимаю: мы стоим неподалёку от окон в одном из кабинетов отца! У него их два: личный и гостевой. Личный находится выше, а вот гостевой – внизу.

- И вы так спокойно мне об этом говорите? – я складываю руки на груди.

- А разве вы сами не пришли сюда для того же? – недоумевает паренёк.

Всю мою наигранную величественность как ветром сдувает, и я вмиг становлюсь похожей на выброшенную на берег рыбёшку: рот открыть, рот закрыть, рот открыть, рот закрыть…

- Ва-ваше предположение просто абсурдно! – выдаю я с заиканием. – Зачем мне шпионить в собственном доме?

Настаёт черёд мальчонки удивляться. Лицо Джейсона вытягивается, и он, чуть склонившись ко мне, спрашивает:

- Неужели ваш отец и так вам всё рассказывает? Мой вот постоянно отмалчивается…

После грустно опускает голову, становясь похожим на побитого щеночка.

Мокрую бродяжку, пробуждающую в окружающих всепоглощающее чувство жалости и желание ласково погладить по голове. Мне хочется куда-нибудь испариться, притом, что испариться из нас двоих следует ему!

- Н-ничего он мне не рассказывает! – снова заикаюсь я и отвожу взгляд в сторону. Щёки отчего-то колет. В прыжке срываю с ближайшего вишнёвого дерева спелую ягодку и отправляю себе в рот, да только вот сосредоточиться на жевании и приятном вкусе с умеренной кислинкой не получается: меня хватают за запястье и заговорщически шепчут на ухо:

- Так давайте подслушаем вместе?

Косточка изо рта прилетает прямиком мальчику в нос, но я быстро подавляю неловкое «Ой!».

Да он же… он же… по меркам этого мира он вообще бесстыдно себя сейчас себя ведёт! Хотя, чему я удивляюсь, он же десятилетка!

- Алесса, вот ты где! – за нашими спинами звучит голос Ричарда, и мы с Джейсоном синхронно оборачиваемся. Брат, в отличие от меня накинувший летний плащ с капюшоном, спешит, щурится недобро, но, поравнявшись со мной, осторожно за руку притягивает к себе и прикрывает принесённым зонтом.

- Младший Кафт, - при обращении к моему собеседнику Ричард едва ли не ядом плюётся. На лице у него незримый художник рисует прохладную улыбку, от которой мороз по коже пробегает. Я не припомню, чтобы за эти два месяца видела, как он улыбается подобным образом. Обычно Ричард чрезвычайно добродушен.