Шаманка сумеречных Сов

Те, что царствовали на этих землях, лечили, кормили, согревали и поддерживали.Семь перьев легло в костёр. Память о спутниках моей семьи. О тех, кто хранил нашу силу, кто верной тенью скользил за нами по жизни. Кто встречал у колыбели и провожал в последний путь.Семь шаманских бубнов звучали этим туманным утром. Шесть за границей круга костров и один, мой, внутри.Семь чаш стояло на земле у костра. Каждая со своим отваром. Совсем немного, глоток. Но и этого будет с излишком. Чаши же отсчитывали один оборот с бубном внутри круга.

Я проходила его, вращаясь вокруг самой себя, вернувшись к чашам, я переставала бить в бубен и выпивала одну из чаш. Любую на выбор, ту, к которой потянулась рука.К последней чаше я уже с трудом стояла на ногах. Лицо горело, сердце заходилось в бешеном ритме, уши глохли от голосов бубнов, а перед глазами всё плыло. Я тяжело опустилась на землю, положив голову на кожу бубна. И последним усилием воли притянула к себе посох. Мамин. А до неё бабушкин. А до неё им владел мой прадед. Для его матери этот посох вырезал влюбленный в неё воин из редкого в наших краях поющего дерева. Я услышала его, голос своего дара. Он манил свистом ветра в кронах деревьев, мягким шорохом крыльев в утреннем сумраке, яростным росчерком шаманского серпа.Небо стало вдруг таким близким, таким желанным. Обхватило объятьями-облаками, укутало в морозную свежесть чистого ветра. Белоснежным морозным инеем осел по моей коже пух, угольно чёрная кайма краевых перьев легла по рукам. Я взмахнула руками и устремилась туда, где только начали угасать звëзды, даря мне последние отблески своего сияния. Всего несколько секунд назад я без сил опустилась на землю, и вот уже гордо взмываю белой полярной совой к небесам. Прорываюсь через ветви вековых деревьев, теряя последние искры разума в этом ликовании.Мир смялся, пошёл трещинами и вдруг обновился, изменился. Стал совсем другим, но сохранил то, что было родным и любимым. Вот полыхает совсем рядом ярким огнём душа брата. Вот идут от Обители в разные стороны две искры, две сестры: Яромира и Талира. Долг! Я помню, и помню о своём слове. Я приняла жребий, что сейчас тяжёлыми путами пытался стянуть сердце.А искры вокруг всё зажигались и зажигались, напоминали о себе звучаниями имён. Словно кто-то перебирал невидимые мне струны. И вдруг наступила тишина. Сердце забилось, по крыльям прошла дрожь, как будто тёплый ветер смял мои перья. Я парила в его потоках и ждала...- Саяна... Дочь! - тихий мужской и незнакомый голос шептал еле слышно.