Зеркало

Пришла какая-то необычная лёгкость и отстранённость от внешнего мира. Он прямо физически ощущал, как внутри у него что-то поменялось, как будто щёлкнули тумблером и переключили в другое состояние. Подробности ему ещё только предстояло узнать.

Надо было как-то приспосабливаться к новой реальности, в которую он попал не по своей воле, и жить дальше. «Не стоит паниковать, — говорил он себе, — паника ведь никому ещё не приносила пользу! Скорее это путь в никуда!» И Макс по здравому рассуждению пришёл к выводу, что надо действовать по обстоятельствам, и проблемы решать по мере их нарастания.

«Не буду обращать внимания на мелкие неприятности, а сосредоточусь на главном», — сказал он себе.

А проблемы возникали на каждом шагу. Прежде всего, ему предстояло разобраться с неотступно преследующим его чувством дежавю. Мало того, что происходящее казалось ему уже один раз прожитым, но он мог с точностью до секунды предсказать, что и как с ним произойдёт. И не только с ним. Он смотрел на окружающую действительность, как на заезженное кино, пересмотренное им тысячи раз.

В какой-то момент Макс подумал, что это просто сон. Что вот сейчас он проснётся, и всё станет, как прежде. И он просыпался, и опять повторялось то же самое. И так многократно. Он никак не мог вырваться из этого до боли реалистичного сна. «А может это вовсе и не сон», — думал тогда Макс.

3

Через день, как можно было судить по настольному электронному календарю, Макс уже свыкся с мыслью, что мир для него никогда не станет прежним. Он припомнил, с чего это всё началось.

Как раз перед самой магнитной бурей он взял несколько дней отпуска, чтобы отдохнуть и привести в порядок запущенные домашние дела. Ничего из намеченного он пока так и не сделал. А на следующий день ему надо было выходить на работу.

Вот уже несколько лет его отдел вплотную занимался задачами, связанными с ИИ. Макс всё глубже и глубже погружался в эту проблематику, и она занимала все его мысли и чувства. Проблема была всеобъемлющая, и, как ему казалась, не имела рационального решения.

Слишком много в ней было неопределённости и непредсказуемости.

И в какой-то момент Макс почувствовал, что это не он решает проблему, а проблема решает его. Тогда-то он и взял короткий отпуск, чтобы в спокойной обстановке обдумать дальнейший ход исследований. В отделе у него не было особенно близких друзей, там каждый был сам за себя, каждый рвался, скрипя зубами, к заветной цели. Это был какой-то спринт, где мог быть только один победитель.