Цена колдовства

может они надеются свое волшебство вернуть? Раз у людей получилось, им-то проще должно быть.

Рут слушал Вашку не перебивая, только смотрел на него исподлобья мрачным озлобленным взглядом.

— И ты молчал? Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — Взорвался он, когда Вашку перестал тараторить, переводя дыхание. — Если бы эти знания оказались в нужных руках год назад, моя жена была бы сейчас здесь, в безопасности! Почему ты ничего не рассказал?

От неожиданного крика Вашку втянул голову в плечи, но тут же вскочил и навис над столом, ударив по нему ладонями.

— А с чего бы я должен был?! Ты сам учил — молчать, среди тех, кто не хочет слушать! Даже ты отказался! Хотя я пытался рассказать тебе, но нет, ты не пожелал разобраться в этом! Вы, эриданцы, пришли сюда, как короли. Со своими законами и нравниками, которые дрожат как осиновые листы, при одном упоминании чуди. Они запрещали кликунам ходить в сопки, прогоняли пришлов, случайно оказавшихся в долине, а я должен был выдать им соседей? И принести на блюдечке историю своего края, чтобы ее переврали? Да щас! Я напишу эти свитки, я, а не эриданские книжники.

— Эриданские книжники научили тебя писать! — Рут тоже не стал отсиживаться, вскочив, он схватил Вашку за грудки и тряхнул, — Если бы не наши обители, ты бы так и остался безграмотным деревенским мальчишкой! Эридан дал тебе все, а ты...

— И все забрал! Но я говорю с тобой сейчас, потому, что без этих знаний, ты не спасешь жену и сам погибнешь! Так что не смей на меня орать!

Они стояли разделенные столом и тяжело дышали, не сводя глаз друг с друга.

Рут чувствовал, что нервы сдали и в глазах стоят слезы страха и вины. Он старался не моргать, чтобы не сбить их на щеки и не выдать своей слабости. Вашку шмыгнул носом. Рут выпустил его из рук, и ученик сразу стер рукавом слезы.

— Как ты оказался в обители? — Спросил Рут.

Вашку сделал несколько вдохов, успокаиваясь.

— Я сирота с младенчества, меня бабка растила. А при ней жил старый пришл. Перекидыш, застрявший в зверином обличье. Огромный такой черный котяра.

Бабка его Баюном кликала, за то говорить умел. Он добрый был, детей любил. Мамку мою с детства вынянькал, и меня тоже. Я его тятька звал, а он меня Птенчиком кликал. Сказки рассказывал, про земли заповедные. Про жизнь свою прежнюю, про Царя. Да я малой был, забыл все. Только когда ты свитки свои мне показал, вспомнил. Поэтому и стал разбираться.

— Почему граф не знал про ваших...соседей?

— А мы дураки по-твоему? В долине нравников лет десять не было.