Вольга и Дарёна

Коль нет там ее – моя вина!

– Как я могу усомниться в словах своих ближников? – ухмыльнулся князь. – А вот к тебе, незнакомцу, у меня веры нет. А про какие селения ты говорил? Про те дальние, что меня сторонятся? – И приказал своим людям: – В темницу его.

Набросились на Вольгу, скрутили и повели на княжеский двор. Парень и не сопротивлялся, вдруг он ошибся, погорячился, но как ему еще было узнать об участи Дарёны? Больше, как на дружинника, думать и не на кого.

Запихнули его в полумрак, засовом громыхнули. Не видать пока ему воли.

Крохотное оконце выходило за княжеский двор. Вдруг лунный свет, проникающий через него, пропал, и оттуда раздался шепот Лузги:

– Чужак, тут ты?

– Здесь я, – отозвался Вольга.

– За то, что ты наговорил, князь тебя точно жизни лишит. Пощады не жди. Меч твой и коня я заберу, еще скажи мне: где ты монеты схоронил? А коли они у тебя здесь – отдай мне, тебе всё одно пропадать.

– Как такому быть? – возмутился Вольга. – За убийство князь лишь уплату требует, а за слово сказанное – смертью одаривает?

– Ты против его людей пошел, а за это самое суровое наказание. Дай монеты!

Тут Лузга дико завизжал, послышалась возня, сдавленные крики и чей-то голос: «Вяжи его крепче!»

Видно, Лузгу поймали стражники, но Вольге уже было совсем не до него. Он не находил себе места: как быть? Если князь погубит его, то кто тогда спасет Дарёну? Пусть он ошибся в этот раз, но вскоре обязательно отыщет нужный след, в этом он был уверен.

Но не вырваться ему из темницы.

Опечалился Вольга, сник духом. Сел и закрыл лицо ладонями, пытаясь заслониться от отчаяния. Да разве такое помогает…

Тут забурлило в нем, закипело, и пробудилась в нем сила неуемная, вскочил он и с разбегу в дверь ударился, пытаясь выбить ее…

Разум его помутился, а когда вновь прояснилось в голове, понял Вольга, что другой он теперь: вместо рук и ног – лапы волчьи, а ярости и силы в нем столько, что никакой человек не выдержит.

В волколака он превратился. Ведь и раньше такое случалось, но по-другому, не помнил как было. А сейчас у него разум человеческий, а тело волчье. Значит, не избавили его жрецы от темной печати. Так он теперь даже рад тому.

Выбил он дверь мощным ударом, из темницы вырвался, свободой насыщаясь.