Спасти царевну

Киро высунулся наружу и, не утруждая себя лишними церемониями, рявкнул прямо в проем:

— Маркиза ко мне! Живо!

Драящий палубу молоденький юнга, сперва испуганно замер с тряпкой в руках, а потом прямо на четвереньках припустил исполнять… ну, очень срочное поручение капитана.

Смущенно хмыкнув, Киро прикрыл дверь. Пожалуй, не стоило лишний раз пугать личный состав, внезапно проявившимися чувствами.

***

Ночь подкралась к кораблю незаметно, окутывая «Александру» черным звездным покрывалом.

На палубе уютно горели фонари, тихо скрипели снасти, Милада, взобравшись на ванты, разглядывала знакомые с детства созвездия. Они были так близко, что ей казалось, при желании можно дотянуться до них рукой.

Сопровождение тихо переругивалось где-то внизу, репетируя, что скажет капитану, ежели царевна все-таки упадет в море.

Их капитану, Золотому дракону, тени Императора Востока.

Киро однажды сказал, что есть еще одна вещь, к которой он никак не может привыкнуть – «чужое небо».

Величественное и прекрасное, оно было незнакомым и враждебным, когда тень впервые ступил на землю Островного царствия.

Даже небо не было для них одним на двоих…

Милада закрыла глаза. Неужели, она всерьез об этом думает? Пусть на Востоке он дворянин, пусть семья его богата и влиятельна, но тень на троне — моветон. Ее предки…

…целый склеп дураков и лицемеров, оставивших ей в наследство разоренную страну. Так должна ли она отчитываться перед ними? Должна ли она оправдываться вообще перед кем бы то ни было?

Милада собиралась уже окликнуть сопровождение и вернуться в каюту, как заметила две фигуры, медленно приблизившиеся к борту прямо под ней.

Маркиз и Вивьен, а это, без сомнения, были они, держались так близко друг к другу, насколько сие вообще было возможно.

Ветер разносил по палубе тихие голоса. Милада намеревалась поспешно спуститься или хотя бы дать знать о своем присутствии, но одна вещь ее все же остановила. Парочка на палубе говорила о ней.

— Мой отец был предан царской семье до самого конца, и что же он получил взамен? Его вдова умерла от голода и бесчестья в какой-то богами забытой деревне, а дочь носит мужское платье, лишь бы не торговать собой на площади, — Вивьен говорила спокойно, словно не о себе. — Его повесили под равнодушными взглядами толпы. Примерной службой он заслужил лишь смерть, недостойную дворянина, а семья его была втоптана в грязь.