Спасти царевну

Маркиз и вовсе смотрел на девушку в мужском платье с такой щемящей нежностью во взгляде, что Милада чувствовала себя невольном свидетелем чего-то невозможно личного. Она отчетливо осознавала, что к «юноше» за клавикордом Маркиз испытывает нечто большее, чем дружеское расположение, которым он одинаково щедро наделял всех и каждого.

Не далее, как вчера, поймав внимательный взгляд царевны, Маркиз приблизился к ней и изящно опустился на соседний стул.

— Я знаю, что Вы, Ваше Высочество, хотите спросить…

— Хочу… но не буду, — качнула головой Милада, продолжая рассматривать старшего канонира уже тайком.

«Юноша» закрыл крышку инструмента и, кивнув им, вышел.

— Не желаете ли сыграть?

— Я не так хороша, как может показаться.

— Меня природа также обделила талантом, но сие не мешает нам попробовать.

Они нашили в папке шутливую заморскую песенку и пытались играть ее в четыре руки, смеясь при мысли, что кто-то из команды сейчас вынужден слушать подобную какофонию.

Милада помнила момент, когда сердце ее внезапно сжала неведомая тоска.

Встретившись вопреки всему, два человека могли насладиться лишь мигом настоящего, стремясь забыть прошлое и не имея будущего. Ей казалось, что причина в Маркизе и «юноше», но… мысли ее раз за разом сворачивали к Киро.

— Доброе утро, Ваше Высочество. Не ожидал встретить Вас так рано, — чуждо звучащий голос, успевший за короткое путешествие стать таким знакомым в своей едва уловимой неправильности, выдернул Миладу из воспоминаний.

Подняв глаза, царевна невольно задержала дыхание: тень стоял в одном шаге от нее. Свободные одежды скрывали повязку на боку и груди, и лишь легкая бледность выдавала его недавнее ранение. Отдых явно пошел тени на пользу.

Внимательные серые глаза Киро с легким удивлением подмечали ее скромный наряд и деревенскую прическу. Видели они и другие перемены, произошедшие с величественной Островной царевной.

— Доброе утро… капитан, — наконец произнесла Милада, не зная, что еще можно добавить.

Она чувствовала себя растерянной и даже смущенной. Ораторское искусство покинуло царевну вместе с самообладанием.

Киро невольно улыбнулся подобному обращению. Солнечные лучи, падающие в трюм, вызолотили волосы тени, пробежались по лицу. Он повел головой, словно стремясь избавится от сияния, и досадливо поморщился.

А ведь и вправду Дракон… и действительно Золотой, вдруг подумалось Миладе.

Тени удивительно шло его прозвище.