Спасти царевну

Ветер шевелил перья на роскошной шляпе, старший помощник выглядел спокойно и утонченно даже в такой отчаянный момент.

Легкий кивок — и боцман, повинуясь безмолвному приказу, перегнулся через поручень и прогудел:

— Поднять флаг капитана!

Пара матросов бросилась выполнять приказ, и, когда над кораблем подобно языку пламени взметнулось алое знамя, Милада отступила на полшага. Обившись вокруг грот-мачты, золотой дракон раздраженно хлестал хвостом, словно живой.

На пиратов зрелище также произвело сильное впечатление.

Миладе бежать было некуда. Царевна медленно повернулась к мужчинам.

— Я так и думала! «Александра», тот самый корабль, чей капитан, посмел поднять на мачте родовой знак самой императорской династии Востока! Судно, не проигравшее ни одного боя. Я ведь ничего не перепутала?!

С каждым новым предложением на лице Маркиза все шире расплывалась улыбка.

— Ваше Высочество, не стоит верить пустым слухам…

— Один бой мы все-таки проиграли, — с ухмылкой перебил боцман, — но, как правило, две дюжины пушек неплохо обучают грубиянов хорошим манерам.

— Я наслышана. Вы давно хозяйничаете в моих водах, — раздражение все отчетливее звучало в голосе царевны.

— Должен же хоть кто-то навести в них порядок, — отрезал боцман, слезая по трапу. В понимании моряка медвежьей наружности обихаживать какую-то бабу, пусть и самых царский кровей было пустой тратой времени.

Милада резко вскинула голову — удар пришёлся по больному месту: разрозненные морские силы Островного царствия представляли собой жалкое зрелище, становясь лёгкой добычей окрепшего за дюжину лет берегового братства.

— Простите, Ваше Высочество. Наш боцман не обучен манерам, — мягко извинился Маркиз, но царевна только поморщилась.

— Вы правы, короне нечего противопоставить пиратам, — с горечью признала она.

Реальность вторглась в сознание царевны океанской волной. Мысли, вытесненные свежими впечатлениями и шквалом эмоций, вернулись, дохнув в лицо холодком воспоминаний. Она возвращалась туда, где каждый норовил превратить ее в средство достижения своих корыстных интересов или разорвать на части во имя алчности и гордыни.