Спасти царевну

— С палубы «Царицы Софии» открывался превосходный вид на сражение.

— Не сомневаюсь. С палубы моего корабля вид был еще лучше, — холодно согласился Киро. Он был цел, но весь облик его намекал на участие в недавнем бою. Одежда была местами порвана, перепачкана сажей и кровью, по счастью, чужой.

Владислав Георгиевич заинтересованно взглянул на тень. Иссиня-черные волосы наместника растрепались, пряди падали на лоб, омолодив лицо с резкими чертами. Елисей никогда раньше не задумывался, сколько же ему лет. Возможно, гораздо меньше, чем казалось.

Царевичу, не упускающему ни единой мелочи, вдруг почудилось, что этот мужчина заранее знает, о чем они будут говорить или что сделают. И сия мысль ему жутко не понравилась.

— На сколько Ваш брат был Вас старше? — поинтересовался царевич.

Наместник усмехнулся, но ответить соизволил.

— На дюжину лет.

— Надо же, во время мятежа Вы были даже младше цесаревича Мирослава. И как, Вам нашлось место в истории? — едко уточнил младший царевич.

— Как и князю Обломскому, — с улыбкой парировал наместник.

Синие глаза Елисея заледенели. Он не переносил насмешек в адрес кузена.

— Когда-то я верил, — как ни в чем не бывало, продолжил Владислав Георгиевич. — Брат был для меня кумиром, героем революции, бойцом за свободу. Подобными глупостями меня пичкали с самого рождения. И я верил, пока не обнаружил, что мой всесильный брат — пешка в распоряжении короля Заморского. А все высокопарные речи преследуют одну единственную цель: поднять на баррикады идеалистичных глупцов вроде меня.

Ферапонт хотел возвысится, хотел власти, править из-за спины нашей сестрицы и ее мужа-глупца, князя Обломского. Но брат просчитался. Элис была фанатичкой. Он слишком долго кормил ее рассказами о судьбе и особой роли в истории... А вот племянник похож на нас с братом. Мне даже жаль парня. Кстати, он должен быть где-то здесь. Передайте ему наилучшие пожелания от дядюшки.

— Не думаю, что Борис нуждается в таких родственниках, — презрительно отозвался Елисей.

— Довольно, — произнес Киро.

— Вы сможете продолжить обмен любезностями позже, в более комфортной обстановке.

— Вам не с руки расстраивать графиню Тизенгаузен, — заметил Владислав Георгиевич. — Ведь она выделила мне сии… апартаменты.

— Мы все еще на моем корабле, — сухо напомнил Киро. — Здесь я отдаю приказы. К тому же, ее жизнь, — кивок, в сторону Вен Лин, сидящей снаружи у решетки, — принадлежит мне по законам куда более древним, чем те, что придумали в царствиях.