Спасти царевну

— Миледи, уже поздно, я провожу Вас. Обещаю, завтра Великий князь Обломский проснется совсем другим человеком и вспомнит о присущей ему галантности.

Елисей пропустил даму вперед и обернулся. Взгляд его был, по меньшей мере, неодобрительным. Борис демонстративно отвернулся, не дожидаясь пока закроется дверь. Он действительно был зол и не собирался в этом признаваться. Не говорить же, в самом деле, что он успел влюбился в глаза, голос, тайну маски… и так жестоко разочаровался тем, что оказалось под ней.

Борис покачал головой.

Он все еще не верил. Вайолет Моро, фаворитка короля, с которой они не раз танцевали при заморском дворе. Прошлое миледи способно было запросто поспорить с самым завернутым сюжетом заморского романа.

Великий князь Обломский никогда не влюблялся надолго и был уверен, что терзания очень скоро его покинут. В самом прелестном лице Борис моментально находил недостатки, всерьез сомневаясь, что он вообще способен на глубокое, искреннее чувство. Трогательная преданность жене у младшего царевича и готовность отказаться от всего — у старшего, вызывали у князя скорее снисходительное одобрение, нежели понимание.

Ну а то, что творилось в последнее время с Киро, и вовсе убеждало Бориса в правильности его рассуждений.

***

Миладе снились кошмары.

Уже которую ночь подряд во сне с ней происходили самые разные несчастия. Царевна просыпалась в слезах, с облегчением осознавая, что сие всего-навсего дурные мысли.

Но на сей раз, ощущение тяжести, мешавшей вдохнуть, не исчезло даже после пробуждения.

Не позволяя панике овладеть ею, Милада решительно открыла глаза. Разница между сном и явью была лишь в том, что Ки Ран в ее постели с кошмарами никак не соотносится. Тень сидел на краю постели и вдавливал ее в перину, предусмотрительно зажав рот рукой. Свеча, оставленная царевной на ночь, не горела. Милада наградила тень недоуменно-испуганным взглядом. Киро поспешно убрал ладонь — кричать Ее Высочество явно не собиралась.

— Чем обязана столь позднему визиту? — царевна попыталась сесть, но Киро уверенным движением уложил ее обратно на подушки.

Сердце Милады затрепетало от мысли о полнейшей недопустимости всего происходящего. Сцены аналогичного содержания, почерпнутые, в основном, из заморских романов фривольного содержания, уже вовсю водили хоровод в сознании царевны.

К любопытству и трепету прибавилось новое чувство, незнакомое Миладе. Руки Киро, лежащие на ее плечах, его одежда, едва касающаяся ее груди.