Спасти царевну

Мы лишь вежливо взимаем плату с кораблей,

изъявивших желание сократить путь на материк через Акулий пролив…»

Рыжий Бом-брамсель,

старпом судна «Стрела»

— Не пора ли объяснить, что за балаган ты здесь устроила? — Скоморох передал Ингеборге бокал, небрежно опираясь на балюстраду.

Море сделало хозяйке вечера щедрый подарок — дождь прекратился, на балконе было свежо и прохладно, влажный воздух остужал разгоряченные сердца и лица, позволяя дышать полной грудью. Из распахнутых окон бальной залы лился свет, доносилась музыка, слышались разговоры и смех танцующих.

К Инге Федоровне медленно возвращалось самообладание и уверенность в собственных силах.

— Терпение, совсем скоро ты все узнаешь, — принесла она, любуясь глубоким темными небом.

Очень далеко от них, у самого горизонта, непроглядный мрак порезали белые росчерки и, словно бы с опозданием, докатывались вместе с тяжелыми волнами отдаленные раскаты грома.

Губы Скомороха изогнулись в ухмылке.

— Терпение никогда не было моей добродетелью.

Вопрос оказался столь неожиданным, что Ингеборга прищурилась и поощрительно кивнула.

— Я нужен тебе. Императорская выскочка никогда меня не заменит, потому как он слишком правильный. Ты нянчишься с боевой тенью, как клуша, а я единственный на этом проклятом острове, кто может сказать тебе, что сие просто смешно.

Ингеборга усмехнулась.

Скоморох смотрел на вещи не так, как она: там, где для нее был свет, он видел непроглядный мрак, а она всегда видела тень в слепящем огне его начинаний.

— А знаешь, почему ты сама еще жива? Почему я не убил тебя даже после всего, что ты сделала?

Ингеборга повернула голову, впервые за вечер заглянув в глаза мужчине, с которым ее связывали куда более сложные отношения, чем могло показаться на первый взгляд.

В его тоне не было угрозы, но Инга Федоровна внезапно подумала, что от пропасти ее отделяет только невысокая балюстрада.

Она отступила на шаг.

Скоморох усмехнулся и поставил свой бокал на перила.

— Здесь высоко. Я бы отомстил, но вот загвоздка, без тебя не будет Акульего плавника. Думаешь, я не знаю? Мы живы только благодаря тому, что софийские шестерки скупают награбленное нами добро. Не знаю, что ты и кому пообещала, но без денег и покровительства нас бы уже здесь не было.

Инге Федоровне потребовалось несколько мгновений, прежде чем до нее дошёл смысл сказанного.