Сказание о падающем Небосводе

Его отец остановился. Всё это поведение было крайне несвойственно его отцу. Пусть и немного отчуждённый, но всегда обращавший на него внимание хотя чтобы поругать, отец был не похож сам на себя.

Метрофан нагнал его и встал рядом. Лицо отца скрывала тень, тот всё также смотрел в бок. На этот раз его шея казалась крайне неестественной, бескостной.

Он застыл в ужасе.

На отцовском лице не было живого места. По нему ползали трупные насекомые, пожирая его глаза; изо рта торчали черви, а в ушах поселились пиявки. Правая часть была пожрана так, что не осталось даже мяса.

— Что такое, сын? — отец направил на того свои чёрные из-за насекомых глаза.

Метрофан сглотнул. Это было ужасающее зрелище. На рубаху ручьями текла кровь. Он заметил некоторых насекомых, что забрались под кожу и ползали под ней табуном. Слова не лезли из его горла.

— Я.. хотел тебе сказать... — начал было юноша, но почувствовал тошноту и головокружение.

— Я...Я...тебя слушаю, — его голос исказился, будто его носитель задыхался.

— Отец, — начал было Метрофан, и из глаз его потекли слёзы. Он ухватился за рубаху отца и почувствовал, как по нему поползли насекомые. — Мне кажется, мы идём не той дорогой, — продолжил он в слезах. — Я не посмею сомневаться в тебе, отец, но...

— Я верю тебе. Мы уже давно свернули не туда, — он улыбнулся, показав окровавленные зубы. Насекомые стирали его плоть за доли секунд, ничего не оставляя после себя.

— Батя... Я...не уходи, молю, — ребенок упал на колени. Отец всё также держал в руках черноволосого чужака, и тот был преградой между ними.

— Я всегда буду с тобой, сын. Я всегда буду рядом, — от тела его отца оставалось всё меньше и меньше. Он был словно оживший скелет, едва стоящий на ногах.

Метрофан потянулся к отцу в попытке обнять его. Тот отпрянул.

— Ты мой самый лю... — не успев договорить, он рухнул костями на землю.

Метрофан взвыл, отбросив чужака с костей отца, прижимая их к себе. На земле горел факел, и подпалял окружавшую его траву. По юноше ползали насекомые, принимаясь к трапезе.

— Отец, отец... — в слезах он продолжил звать своего родного человека, не осознавая ничего боле вокруг.

Внезапно что-то ударило его по голове. Его волосы вспыхнули, а заползшие в него насекомые запищали от боли, вырываясь из опасной обители.

— Что, мать его, происходит?! — кричал черноволосый, отгоняя факелом вездесущих черных существ.

Метрофан скорчился от резкой, пронизывающей боли, пытаясь потушить себя.