Стихийное бедствие в Академии Междумирья

Далекая Хаврана оказалась пустой и оттого наполненной: отсутствие магии жители компенсировали фантазией.

У нас же дела с литературой обстояли плачевно – научные трактаты, нудные многостраничные монографии… О небывалых мирах сеймурчане умудрялись писать столь скучным языком, что я отключалась уже на предисловии.

Что до романов, чьи сюжеты неокрепшим умам вроде моего казались захватывающими и волнующими… То они были полностью скопированы с хавранской литературы. С заменой имен и добавлением междумирских реалий для натуралистичности.

Я читала уже двадцатую версию шекспировской истории. И всякий раз сердце замирало на сцене с балконом! «Ведь лотта пахнет лоттой… хоть лоттой назови ее, хоть…»

– А-а-анжела! – прогремело от двери.

Да Архан же раздери голубые небеса Сеймура!

Я судорожно саданула ладонью по рычажку. Золотое облако послушно всосалось в стену, оставив меня и пальму в кромешной тьме.

Конечно, я не делала ничего дурного… Но судя по толщине моего досье, оттягивавшего папин чемодан при каждом переезде, всем вокруг вечно казалось обратное! Тяжело быть менталисткой в мире, где внушение выше первого уровня запрещено законом.

– Я бы раньше вам объяснила… – мелодичным журчанием разлился по оранжерее второй голос. Тоненький и расстроенный, женский.

– Раньше я приехать не мог, – протянул знакомый незнакомец хрипло, раздраженно, но все равно до мурашек волнующе. – Завтра…

– Важный день, да? Простите, что испортила.

Я поерзала на кофте и недовольно отодвинула лист пальмы. Чудесное тут было место, спокойное.

– Да уж… На такое я не рассчитывал. Не от вас, Анжела, – проворчал мужчина и сбросил с пальцев одинокий шар трех элементов. Тот самый, который мне никогда не давался. – Вы то дрожите в моих руках, то отталкиваете…

– Вы должны меня понять, Адамиан! – девушка закрылась ладонью, прячась от голубого света.

Арх Звездноликий, до чего неловко быть свидетельницей чужого интимного разговора. Но и покидать пальмовое укрытие поздно.

– По-вашему, должен, мисс Хэйвен? – в голосе прозвучали трескучие грозовые нотки.

– Может, и нет, – примирительно согласилась «обвиняемая». – И все равно вы такой…

– Какой же?

– Невероятный.

– Уж прямо!

– Не спорьте! – возмутилась она с какой-то взрослой горечью, чуть не плача. – Идеал. Герой романов. Девичьих грез. Как жаль, что не моих. Не моих… Я не хотела вас обидеть.