Богач, шикарен и горяч

Что достойна своих родителей, что полиция нравов – это не бездельники и уж тем более не просто моралисты, не знающие горечи разочарований.

Но увы. Мнение простых граждан Нанса было диаметрально противоположным. Отчасти поэтому большую половину времени Эбигайль проводила, прячась за масками, париками и плащами, чтобы быть вхожей в те места, где обычно встречались любители почесать языки.

Поначалу руководство в лице принципиального и весьма консервативного Харенса Госта, неулыбчивого, скупого на эмоции, закрытого и молчаливого старичка не понимало причин столь экстравагантного поведения сотрудницы, одной из лучшей по показателям раскрываемости дел.

– Говорю вам, – прошептал младший нештатный сотрудник полиции нравов. – Эби напросилась.

– Не поняла?

В слуховой комнате, придя с утречка пораньше на работу, ныне сплетничало сразу четверо. Рика Колски – одна из них.

– Да что непонятного-то! – фыркнул рассказчик. – Сердцеед нашего городка взялся за её соблазнение.

– И зачем ему это? – Рика не спешила верить новичку, явно старающемуся выслужиться. – Может быть, брякнул по пьяни и слухи разлетелись, а на завтра он и сам забудет, что говорил нечто подобное.

– Э, не, – не согласился тот, – он был трезв.

В слуховой комнате ненадолго воцарилась мёртвая тишина.

– Во всяком случае, он только-только заказал себе выпивку и ещё не успел приложиться к стакану, – новичок чуть менее уверенно добавил к уже сказанному.

– Это, конечно, отрадно, – гнусаво протянул коллега Рики по имени Вольф Мадеус.

Он картинно закатил глазки к потолку и демонстративно подбоченился. Его длинные блестящие волосы спадали по плечам, а чёлка против воли хозяина лезла на глаза. Из-за чего тот был вынужден постоянно дёргать головой, или заправлять непослушные пряди за уши.

– Не начинай, – отмахнулась Рика. Она знала Мада, как его прозвали с ранних лет, уже давно. – Я пытаюсь понять, как мы можем использовать эту новость в своих целях.