Сказания о Братимире

Её ладонь дёрнулась, и кровь полилась ручейком из пробитой груди.

До его ушей донёсся тихий шёпот.

— Прости, любимый…

***

Из её груди текла алая жидкость. В последний момент он невольно дёрнул рукой и кинжал легко пронзил его кисть.

— А клык Хати оказался весьма острым, — горько улыбнувшись, прошептал Братимир и, выбросив кинжал в сторону, озабоченно стал оглядывать рану.

Если бы ни его своевременная помощь, кинжал наверняка бы прошёл сквозь плоть и пронзил ей сердце.

Поддержав утратившее силу женское тело, он, нежно схватив и подняв, понёс её в поисках мягкой опочивальни.

Уложив на бархатные покрывала, уселся рядом и произнёс:

— Вот, съешь это, — и, вынув золотое яблоко, ловко разрезал пополам и отдал ей вторую часть. — Оно должно помочь.

И, сам вкусив заветный плод, ощутил, как неведомая доселе власть растекается по его жилам.

— Куда же ты?.. — вдруг спросила Аслауг. — Коли хочешь убить его, тебе стоит быть готовым.

Братимир, невольно облокотившись поближе, прошептал:

— Кто он мне — известно уже давно.

Но она покачала головой и рассказала.

— Под этой мглой и злобой скрывается лик мертвеца тебе знакомый. Он…

Глаза богатыря широко распахнулись.

***

Царь Змий, сидевший на престоле злого колдуна, выглядел неимоверно величественно и в то же время одиноко.

— Аслауг проиграла, — не удивившись, промолвил сын Чернобога. — Пусть будет так, мне всё равно придётся закончить наши споры лично, брат мой.

Ловко минуя развалины и дыры в полу, приблизился Братимир к престолу и молча простоял в такой позе, неспособный смириться с правдой.

— Отчего молчишь, иль язык проглотил? — исчезли тени, и сузившимися алыми зрачками встретился Царь Змий с братом. — Неужели этот лик смутил тебя?

То был воин, одетый в чёрные латные доспехи.

Его длинные локоны пропитались кровью, утратив свой былой чёрный цвет, и бледная кожа, напоминающая свежий труп, сверкала в тусклом свете волшебных лампад.

Тот, кого Князь Братимир лично сжёг по всем обрядам и давно считал погибшим, о ком лил слёзы долгие годы.

— Фердос… брат мой, не удивительно… — скрипя зубами от беспомощности, сказал Братимир. — Судьба?!.. О как же ты жестока!

И, кулаком ударив в грудь, спросил:

— Зачем? К чему такое буйство, дикость, ведь мы с тобой прекрасный мир создать мечтали, — и, сокрушаясь, молвил дальше. — Чем движимы твои идеи, зачем поступки злые и худые совершаешь ты!

Поднялся молча Князь и, жестом вызывая мрак и полчища солдат, ответил.