Сказания о Братимире

Праздник Ивана Купалы грядёт, и в эту ночь земная нечисть будет среди людей бродить, а кто уснёт, того в леса утянет иль на дне речном погубит.

И крепкой рукой взмахнул, спугнув дочерей морского царя, и на берег выплыв, огляделся.

— Очутился, должно быть, с другого берега! — и глядит вокруг себя.

А вблизи, под тенью густых зарослей, где колыхалась нежная зелёная трава, устроилась на отдых таинственная особа в компании огромного волка, лежащего рядом.

Как только голова волка поднялась от звука всплеска воды, вызванного всплывшим на поверхность юношей, ощетинился зверь и издал тихое рычание.

Поднялось это мощное и прекрасное животное на все свои четыре лапы.

И, стряхнув с себя капли росы, покрывшие его белоснежную шерсть, оскалилось острыми зубами, похожими на кинжалы. Потрепал хищный зверь слегка своим хвостом безмятежное лицо своей хозяйки.

— Хати, — сонно прошептала девушка и, заметив неожиданного гостя, что вынырнул из глубин озера, насторожилась, после чего, удивлённо изогнув червонные брови, замерла.

Взгляд юноши, скользя по её изящному стану, отмечал стройную осиную талию, хрупкие ключицы и плавно переходящую в них изящную лебединую шейку.

С каждым шагом его взор всё ближе приближался к изумительному лицу, которое обрамляли серебряные локоны волос, украшенные гребнем, струящиеся вниз по нежным плечам.

И это убранство на главе этой красавицы, словно двойник, было схоже с гребнем, кой утеряла спасшая его дева.

— Насмотрелся ли ты вдоволь, наглец, деревенщина?! — сцепив зубы, пробормотала на своём говоре заморском оскорбленная дева, чьи налившиеся румянцем бледные щёчки выдавали смущение и ужасный стыд.

Да только грамоте с младенчества был юноша обучен и многие языки ведал так же хорошо, как родной. Вот и отвечал на их норманнском диалекте:

— Коли обидел тебя, славная девица, — произнёс Братимир и головой поклонился, стоя по пояс в воде, — не держи на меня зла. Лучше пойдём со мной на другой берег. Уложу тебя в мягкую постель и накормлю свежей дичью с хмельным пивом иль вином заморским.

Возразила тогда она:

— Не видал ли ты мой гребень, от матери доставшийся мне?

Помолчал Братимир и вдруг ответил:

— Нашёл я серебряное украшение, рядом с морем утерянное. Пойдём со мной, коли твоё, отдам законной владелице.

Заколебалась девица и нахмурила прекрасное личико, пальцем стучала по головке лютому волку и, стиснув зубы, ответила:

— Так и быть, но только за ним пойду! — на большого волка запрыгнула и повелела.