Заклятый брат

 – Думаешь, вы нам одолжение сделали, что прилетели? Без вас мы с Советом не справимся?

Саймон опешил.

– Н-нет, конечно. Но мы знаем про их планы и хотим помочь…

– И как же? – выплюнула она. – Подвергните Наследников ещё большей опасности одним своим присутствием? За тобой охотятся, Саймон Торн. Весь Верховный Совет только и думает, как бы тебя убить. Ты нас не защитишь. Это нам придётся тебя защищать.

Саймон смотрел на неё с открытым ртом и не знал, что сказать. Она прошла мимо, так и не выпустив По, но Саймон бросился за ней, только когда фенек снова жалобно заскулил.

– Не знаю, что натворил По, – начал он, – но нельзя же…

– По Бишара – предатель, – повторила она. – Он знал, что его ждёт…

Пронзительный крик вдруг пронёсся над бескрайней саванной, и Саймон обернулся. Всего минуту назад Уинтер стояла, а сейчас лежала на спине у края дороги, а над ней…

А над ней, прижимая к земле лапы, нависала поджарая львица.

5

Яд или месть

Саймон сам не заметил, как обернулся львом и бросился через высокую траву к дороге.

Та помогать не спешила. Она визжала так громко, что услышал бы любой хищник в радиусе нескольких километров, а сама била львицу сумочкой по носу, насколько могла замахнуться. Наконец, львице это надоело. Она с рыком вырвала сумку из рук Уинтер и отбросила её в сторону.

– Стой! – приказала Рехема, спеша к ним с По, болтающимся в крепкой хватке.

Львица неохотно отступила от Уинтер и с раздражающей грацией сбросила с себя Саймона, словно он был какой-то надоедливой мошкой. Зарычав, он припал к земле, закрывая собой Уинтер, которая так и осталась лежать и кричать.

– Ты где нашла этого львёнка, Рехема? – спросила львица. Сев на задние лапы, она потёрла морду. Саймон заметил у неё на носу неглубокий порез, оставшийся от сумочки Уинтер.

– Умею, – ощерившись, ответил Саймон. – Ещё раз нападёшь на моих друзей, и…

– Он ещё маленький, – сказала Рехема, опускаясь перед львицей на колени и осматривая порез. – Неопытный. Думает, что всё может.

Львица – Пакка – невесело рассмеялась.

– А, ну да. Юношеское безрассудство. Да не волнуйся ты так. Ерунда.

– Не ерунда, но жить будешь, – сказала Рехема, вставая. – Вечером приходи в логово, обработаем рану.