Не признанная Фениксом

― Проклинай, но только не забудь, Орман и Рон должны видеть нас, ― послышались наставления Крона, стоило мне подойти ближе к парочке, внимательно оглядывающей поляну, на которой мы находились. ― Озеро, думаю, не стоит включать.

― Слушай, мирэ, а не пойти бы тебе свою Лиру проверить? ― фыркнула на замечание феникса моя ведьма, посмотрев на мужчину так, что другой бы обязательно пошёл, проверил, но этот лишь улыбнулся на её высказывание и, сложив руки на груди, встал в ожидании, видимо, проклятья.

Закатив глаза к небу, Ара повернулась спиной к наглому птицу и зашептала заветные слова максимально тихо, то ли назло фениксу, то ли просто стеснялась.

― Как думаете, сколько девушка проспит? ― переключила внимание шептавшего одними губами мирэ, похоже, что-то неприличное, на себя.

― Хотел бы сам знать, ― манёвр удался: огненный отвлёкся от проклятийницы и шагнул ко мне навстречу, ― Честно говоря, думал, Вы лучше знаете ответ на этот вопрос.

― Понятия не имею, до случая с Сурией и Лирой все, кого я исцеляла, никогда не впадали в сон.

― Так здесь и случаи другие: душу Сурии Вы буквально удержали, а у Лиры была магическая рана. Здесь необходимо восстановиться на энергетическом уровне, а это гораздо сложнее, нежели физическое исцеление.

«Хм… никогда об этом не думала, хотя это так логично: магические потоки непосредственно связаны с физиологией живого существа. Повреждение этих самых магических потоков, само собой, привлечёт к дефициту физической энергии, а лучший способ восстановить её – это сон и еда.

Шашлыком и куриным супчиком, что в первом, что во втором случае и не пахло, — вот и спят мои пациенты.

― Надеюсь, сон не продлится долго: хотелось бы узнать, кто на неё напал.

― Поверьте, госпожа Грон, я жажду узнать это поболее Вашего. Ириаты — это благословение богов для этого мира. Их всегда ровно столько, сколько нужно для поддержания равновесия жизни в драконьих землях, а теперь и на территории фениксов. Слишком многое зависит от этих дев.

Крон всегда выглядел крайне угрюмо, не считая моментов, когда он ворчал на Ару. В эти мгновения он становился похож на разъярённого медведя, правда, красивого разъярённого медведя. Сейчас же, когда он говорил мне всё это, мирэ окутывал своей яростью пространство вокруг, словно это была его вина, что Лира пострадала.

― Вы были с ней близки? ― не удержалась, задала провокационный вопрос.