Леди Дождя

Однако здесь и сейчас он хотел видеть «свою Леди» именно в статусе супруги и не будем судить слишком строго его за эту невинную причуду.

А проблем с регистрацией брака у них не возникло, правда заключали они его в мире Леди, поскольку во-первых — у фей не бывает документов в человеческих мирах, а во-вторых — это ведь сущий идиотизм, тащить невесту в церковь «своего мира», когда там ее существование вообще не признают?! Так что Джонни пришлось довольствоваться местными обычаями, но сказать честно — он не жалел!

Зато мэр Бадрас, в меру упитанный, со здоровым румянцем во всю щеку, неопределенного возраста, но явно мужчина в самом расцвете сил, был счастлив, казалось, не меньше молодых! Это же надо, как ему повезло?! Такое событие, как замужество «их Леди», сложно переоценить, а регистрирует это небывалое событие именно он, Самуил Бадрас!

Впрочем, невинное тщеславие мэру мы тоже должны простить, поскольку он прав: подобное событие может не повториться еще много-много веков! А так, тот самый, близлежащий местный городок, с милым, но совершенно чудны́м названием, соединяющем в себе слова двух языков, кельтского «глоу» — дождь, и французского «вилль» — город, а в целом Глоувилль (в переводе видимо, «Дождь-город»?), праздновал свадьбу «своей Леди» весь медовый месяц супругов!

Все эти тридцать дней город был украшен гирляндами и разноцветными флагами, а по вечерам расцвечивался цветными фонариками, которые жители вывешивали на специальных крючках над входными дверями своих домов, на шляпках женщин были приколоты букетики цветов, а тульи мужских шляп украшали длинные шелковые ленты.

Причем жителей совсем не смущал тот факт, что самих молодоженов они видели в городе всего три раза: в день регистрации, во время посещения ими кондитерской Леви Мартинсена, куда во время прогулки Джонни уговорил зайти свою Рейни, чтобы та тоже отведала удивительный десерт Лидии, супруги кондитера, да еще раз, у лавки Берга, мастера-часовщика, в самый последний день медового месяца, когда Леди провожала мужа в его родной мир.