Моя мачеха - ведьма

От перспективы пополнить ряды несчастных ведьм, которых называли красивым словом, а по сути использовали как рабынь, затошнило.

— Нет, нет, — заволновалась я, изо всех сил стараясь сползти с кровати. — Не позволю сделать из себя дарительницу!

Сказать легче, чем исполнить. Особенно если тело не слушается.

— Ох! — пискнула, мешком шлёпнувшись на пол. — Вот зараза! Он меня почти опустошил!

На ноги не подняться, но когда меня останавливали трудности? Ведь впереди маячил ошейник и цепь, на которых сажали дарительниц до конца жизни.

Богатеи ни в чём себе не отказывали, используя магию как вздумается. Бесполезные фейерверки, эффектные дуэли, мгновенное преображение дам. Всё это требовало огромных затрат энергии. Разумеется, маги быстро опустошались и не желали ждать восстановления резерва. Они отбирали его у ведьм, жизни которых быстро угасали.

Потому я прятала свой дар с момента, как он пробудился. Оттого, что выросла сиротой, я не верила ни единой живой душе.

Ни будущим, ни сиюминутным.

Я услышала тот самый низкий бархатный голос:

— Изображаете из себя гусеницу?

— Нет, мечтаю превратиться в бабочку, — понимая, что меня застукали на попытке неспешного побега, пробурчала я.

«И улететь подальше отсюда».

— Для этого вам придётся сначала побыть куколкой, — саркастично заявил мужчина и поднял меня на руки.

Наши взгляды встретились, и я узнала человека, которого спасла, к своему несчастью. Удерживая меня в объятиях, он беспардонно рассматривал моё лицо, а потом его взгляд опустился до груди.

— Вижу, вы прекрасно оснащены.

От его наглости у меня перехватило дыхание, но я быстро пришла в себя.

— Как вам не стыдно? Немедленно уберите руки!

— Тогда вы снова упадёте, — констатировал он. — Вы слабы, как котёнок… Кстати, как вас зовут?

— Не ваше дело, — обхватив себя руками, отвернулась я.

— Тогда буду звать вас котёнком, — хмыкнул он и, поморщившись, шагнул к кровати. — Обхватите меня за шею, мне трудно вас удержать.

— Да во мне и трёх пудов нет! — вспылила я и тут же прикусила язычок.

Брюнет усмехнулся и осторожно положил меня на кровать, а затем подхватил прислонённую к столику трость и облокотился на неё. Я догадалась, что держать меня ему было трудно не потому, что я много весила, а из-за увечья.