Легенды Зеленых гор

— Аджума, муль масилео? — серьезно спросил ребенок.

Малышка протянула мне сосуд, по форме напоминающий продолговатую тыкву. Я, всё ещё не понимающая, что происходит, машинально взяла его и начала жадно пить воду. Но с каждым глотком мой разум прояснялся, неясные мыслеформы, сотканные из эмоций и ощущений, плодившиеся в голове с геометрической прогрессией, структурировались в четкие логические цепочки. Многолетняя привычка хладнокровно рассуждать в любой ситуации снова брала спасительные бразды правления в свои руки.

«Девочка явно не говорит по-английски, выспрашивать у неё что-либо бессмысленно. Облик помещения говорит о том, что я далеко от города. Очень странно…последнее, что я помню, актовый зал в университете и крики людей, пытавшихся найти врача. Да, сплоховала я, конечно, закон подлости, не иначе. Но, думаю, даже Мортинсон не откажет в повторной защите диссертации, учитывая исключительные обстоятельства. Нет, ну надо же, от так отчаянно пытался мне помочь, не ожидала от него такого, нужно будет поблагодарить при встрече»

— Могуль ле? — тронула меня за руку девочка и указала на миску возле меня с неприглядным содержимым.

«Нужно найти в поселении телефон или отделение полиции…ну или администрацию. Уж это девчонка должна знать. Но как спросить? Я, разумеется, изучала корейский, это часть моей работы, но ребёнок говорит странно. По количеству китайских заимствований, я бы решила, что это устаревшая форма речи, использовавшаяся ещё до изобретения хынгыля, но это же абсурд.

— Скажи, милая, ты знаешь откуда можно позвонить? Где найти телефон? — в ответ лишь молчание и пристальный взгляд темных глаз.

— Дитя, здесь есть поблизости отделение полиции? — попыталась я снова пойти на контакт. Увы, тот же эффект.

Внезапно я осознала, что говорю на том же диалекте, что и девочка, но разбираться в причинах этого феномена у меня не было времени.

— Хорошо, я могу поговорить с кем-то взрослым? Где твоя мама?

— Мою маму убили кидани. Они и папу убили, но давно. Мы с братиком живём одни, — малышка оповестила меня таким обыденным тоном, словно говорила не о смерти своей семьи, а о том, что они просто отлучились на рынок.

— К-кто? — растерянно переспросила я.

«Господи Боже, бедная девочка! Куда только ювенальная юстиция смотрит.