Мериамос 3. Серебряная Соколица

Предатели веры сыпались на Мириам как из рога изобилия.

Через два дня, в храм как к себе домой вошел мур. Сестры не решились его выгнать, понимая, что дикий зверь не зашел бы так далеко в город. Мур поднялся в кабинет Преподобной и следуя за Мириам словно тень.

Из Ясеневого града прислали официальное письмо, на плотной бумаге с золочеными вензелями и тиснением, полное напыщенных фраз. Вместе с ним, словно бы из неоткуда, появилась Сестра Нирл. Женщина в возрасте, столь преклонном, что лицо её превратилось в скорбную маску, изрезанное глубокими морщинами и покрытое коричневой коркой.

– Ясеневый град выражает благодарность Мириам Эльбирин, за оказанную Ордену честь. – низко поклонилась она – Нам известно, по каким причинам вы не хотели возвращаться. Потому мы с уважением относимся к жертве, которую вы приносите ради нас.

– На сколько мне известно Ясеневый град, единственный город, не попавший под влияние новых порядков.

- Истинно так. – медленно проговорила посланница – За это Силивенити пытались ограничить морскую и подземную торговлю Ясеневого града.

Мириам нахмурилась. Вот так Великие дома не вмешиваются в дела Ордена.

– Ясень поддержит Луринатти, если вы обеспечите нашим Домам место в Высоком совете.

У кого-нибудь из Луринатти, Карагроса или Силивенити от такого предложения случился бы приступ неконтролируемого смеха, закончившийся смертью от удушья. Чтобы потомки рабов появились в Высоком совете должно произойти что-то сродни второму пришествию Кареста.

После затопления Алого материка и восстания асов, лэрты были вынуждены запереться в укрепленных крепостях. По Криллу прокатилась вспышка ветрянки, а следом кори и на десерт оспа. Асы принесли эти болезни с собой, но сами не болели, если не считать тех, кто родился рабом и всю жизнь провел подле хозяев. Зато прочие народы болезнь сразила наповал. Это позволило асам взбунтоваться и сбросить рабские ошейники, не только себе, но и братьям по несчастью.

Лишившись выносливых асов, сильных пиросов, и ловких фрид, Благородные дома повесили ошейники на своих собратьев лэртов. Лишиться статуса и отправиться в барак, где рабы жили в скотских условиях, деля одни нары на четверых, можно было за любой незначительный проступок. Неправильное выражение лица, недостаточно глубокий поклон.

Болезнь не уходила, сменяясь лишь чем-то еще более заразным и смертоносным, опустошая целые города.