Мериамос 3. Серебряная Соколица

– Какова вероятность, что кто-то будет всю ночь пялиться на берег и рассматривать, кто там мечется вдали? – забираясь под одеяло, сказала Тиш. – У матросов и без этого полно забот, а пассажиры спят.

Всё это могло оказаться нелепым совпадением, но на душе стало неспокойно.

После обеда, когда пассажиры высыпались на палубу насладиться тёплым осенним солнцем, Ниоба и Тиш садились заниматься. То, что Тиш не может посещать Академию, не повод оставлять её без образования. Девочка некоторое время упрямилась, негодуя, что вместо развлечений, приходится изучать геометрию и читать о мёртвых королях, но Ниоба быстро нашла компромисс: Талант.

Получалось, признаться честно, не слишком хорошо. Возможно, были причины почему этим начинали заниматься в пятнадцать. Сколько Ниоба ни объясняла, ни показывала, ни рисовала схемы, булавка отказывалась двигаться.

– Не выходит! – Тиш капризно топнула под столом и подскочила на ноги.

– Представь, что… – отрываясь от писем, начала Ниоба.

– Что толку, если булавке всё равно.

– Нельзя надеяться, что предметы сдвинутся с места, пожалев тебя, – и, подумав, добавила: – На самом деле и хорошо, что не могут. Не хотелось бы получать откат от каждой неосторожной мысли.

Надувшись, девочка отвернулась. Словно это могло что-то изменить. Сложив письмо, Ниоба приготовилась объяснять:

– Подчиняя пространство своей воле ты вмешиваешься в естественный ход событий и пространство, сопротивляясь, отзывается в теле магистра болью.

В каюту постучались. Дождавшись ответа, мужчина вошёл.

– Вижу, не теряете времени даром, – улыбнулся Мечников, глядя на стопки книг. – Я пришёл пригласить вас в кают-компанию, нам не хватает людей для карточной игры, да и вашему подопечному будет полезно проветриться.

Не дожидаясь ответа, Тиш сорвалась с места и выскочила из каюты. Надевая перед зеркалом шляпку, Ниоба скорчила гримасу. Друзья знатно повеселились бы, увидев, как она, словно чинная барышня, вяжет ленты шляпки и выходит в общую каюту вести светские беседы.

– По поводу вчерашнего, – смущённо поглаживая пышные усы, начал он. – Общество скучает, а вы не спешите распространяться о себе, чем вызываете интерес.