Мериамос 3. Серебряная Соколица

Уставшие и измученные, они брели через степь и если бы не окрик Заклейменного не заметили приближающихся всадников. Это были степняки.

Не задавая вопросов, они забрали лошадей, а путников посадили в телеги. Укрыли раздетых женщин колючими одеялами и отвезли подальше от Проклятого места. На Мириам косились, должно быть впервые видели лэрта.

Изначально их сопровождало всего пара всадников, но по мере продвижения в глубь степи, к ним приближалось все больше и больше всадников. Закутавшись в плед, Мириам безучастно наблюдала за асами, которых словно магнитом влекло к телеге.

Высоко над головой парил домовой сыч. Беззвучный и невидимый для асов, но не для Мириам.

Их приняли в большой белой юрте, чьи стены украшал узловатый алый узор. Посадили в стороне, дали один на всех, большой чан полный какой-то желтоватой крупы с травами и кусочками сала. Вкусно ли это? Едва ли. Зато горячо, сытно и лучше больничной еды.

- Зар. – мужчина похожий на Александра коснулся своей груди, а после указал на едва пришедшую в себя зеленоглазую девушку - Ниоба – девочку – Тишина – Заклейменного – Заклейменный или Сорок два, как тебе больше нравиться.

- Мириам. – тихо выдохнула она.

Смотреть как трепетно Зар поправляет одеяло на плечах девушки, оказалось неожиданно больно. Глаза, волосы, скулы – все в нем было от Александра. То как он бережно придерживал локоть Ниобы, помогая устроиться по удобнее, осторожно убирал волосы с лица, когда она склонилась над едой.

Опустив голову, Мириам сосредоточилась на еде. Не время поддаваться чувствам, когда напротив сидит Заклейменный. Что бы они не говорили, они всегда лгут, даже когда говорят правду- говорил Вилинарий. Поводок, на котором их держит Хозяин короток и не позволяет проявлять личных симпатий.

После путников провели в юрту больше украшенную шкурами и более сложным узором на стенах, где вокруг очага собрались мужчины. Все как один загорелые, хмурые и бородатые.

Кажется, в Степи правят Ханы? Но разве Мандагар завоевав эти земли, не упразнил их?

Говорили на непонятном для Мириам языке. Зеленоглазая женщина выступила переводчиком. Должно быть допрашивали, желая узнать о случившемся. Когда спросили Мириам, она сочла за благо претвориться, что не знает иных языков кроме родного. Переводчица и глазом не моргнув соврала, подтверждая её слова.