Мериамос 3. Серебряная Соколица

Не как оборванец в обносках, выгоревший на солнце и чудом живой, нет, конечно нет. Но как человек, что не побоялся рассказать мне о случившемся и остался рядом, чтобы разделить боль. Гиндорил в лучшем случае отправил бы письмо или младшую сестру. Он не плохой, но слишком молод для этой ноши» – думала она, безучастно наблюдая за братом.

День сменялся ночью, чтобы в положенный срок вновь расцвести солнечным светом и прогнать тень. Боль не уходила, а Мириам пыталась прогнать её разговорами:

– Помнишь ту ночь в Самоцветных горах? – тихим, хриплым от долгого молчания голосом, произнесла она.

Она горько усмехнулась.

– Легко рассуждать о смелости сидя дома, – отозвался Вилинарий, что стоял у печи, помешивая уху. – Всякий раз, когда оказываюсь в каком-нибудь из лэртских городов, разные умники спешат донести до меня, что уж они-то на моём месте предпочли бы остановить своё сердце, чем подвергнуться изменению.

– Когда загремели взрывы, я обрадовалась, – глядя в пространство перед собой, продолжала Мириам. – Думала, что сейчас своды пещеры обрушатся и я спасу свою честь и тело от поругания, – вина вмиг кольнула её, заставив подпрыгнуть и обратить взгляд на брата. – Ой, прости!

– Ничего, – с преувеличенным интересом заглядывая в кастрюлю, отозвался он.

– Но стоило мне об этом подумать, как меня сковал ужас. Что, если я не умру сразу? Придётся неизвестно сколько лежать под камнями. Молить Луну прийти и страдать от боли в сломанных костях. Ох, как вспомню, так дурно становится.

Вилинарий подхватив полотенце, сдвинул кастрюлю в сторону.

– Пусть немного потомится, – вытирая руки, он сел за стол нарезать овощи на салат. – Помню, пока мы прорывались, я молился, чтобы мы не опоздали, – Вилинарий усмехнулся воспоминаниям, – а Он хлопал меня по спине и обещал, что мы успеем.

– И вы успели, – перед глазами всё расплывалось, и, моргнув, она отпустила слезы в путешествие по щекам.

Вилинарий прикрывал отход и, несмотря на барьер, поймал несколько пуль. После, спрятавшись в сырой пещере, скрываясь от будущей стихии, Мириам плакала, уверенная, что брат поплатится жизнью за её спасение. Рядом сидел Он. Спокойный и непоколебимый.