Мериамос 3. Серебряная Соколица

Ступая рядом с гувернанткой, Ниоба свернула в сторону спален и едва та открыла рот, вновь заговорила:

– Мы ведь не знакомы? Так зачем с самого начала портить отношения? – наклонив голову набок, спросила девушка – Моя сестра потеряла сознание, и я хочу удостовериться, что с ней все в порядке. После мы отправимся к Великому князю и, если пожелаете, я совершенно не против пробежаться, лишь бы не опоздать.

Все еще немного бледная, гувернантка неуверенно кивнула.

Перед дверями покоев стояла стража, они отступили по знаку гувернантки.

– Боги, я так перепугалась! С тобой все хорошо? – и шепнула ей на ухо – Они тебе не навредили?

– Все… все хорошо. – с запинкой отозвалась Велена – Видимо теперь я пленница в собственной комнате.

– Я поговорю с Великим князем, должно быть произошло недопонимание…

– Думаешь получиться? – бросив взгляд за спину Ниобы, спросила сестра.

– Едва ли, но почему бы не попробовать.

Ободряюще улыбнувшись, она сжала руку сестры, шепнув на прощание:

– Мама учила меня, что семья превыше всего.

Велена сжала её руку в ответ, но как-то неуверенно.

– Удачи.

На том они расстались, а Ниоба поспешила на аудиенцию к князю.

Дворец опустел. В коридорах даже прислуг видно не было, сад пустовал, без прогуливающихся гостей. Куда все делись?

Когда стали спускаться в подвал, Ниоба заволновалась. Легко говорить с позиции силы, с тем, кто не обладает Талантом.

Великий князь встретил её в винном погребе, просторном помещении, которое в детстве было пещерой чудес. Когда открывали крохотные оконца под потолком, для проветривания, свет проникал в темный зал и они с Веленой играли тут в прятки. Сейчас электрический свет, сделал комнату излишне яркой и неуютной.

– Ах, княжна Ниоба. – выходя в зал из боковой комнаты, произнес Тараканов – Рад, что вы соизволили к нам присоединиться.

– Я к вашим услугам, Ваше Высочество. – присела она в реверансе.

– Мне донесли, что вы высказали недовольство, относительно мер, принятых для вашей охраны.

Донесли – слово-то какое мерзкое.

– Истинно так, Ваше Высочество, – с деланной покладистостью склонила она голову – Как может быть довольна дикая птица, запертая в клетке?

– Дикая птица, – глупа и не понимает, что это сделано ради её же блага.