Куда летит сердце. Перо сокола

А вот Искре показалось, это прилетевшее от Заветного леса эхо было. Потому как боязно думать, что это не эхо, а настоящий крик тоскующего сокола был.

Но утром на окошке она увидела аккуратный свёрточек. Сил открыть его не достало, и сестрице запретила, так и лежал весь день. Арыся вечером в гости зашла, но вела себя обычно, будто ничего не случилось. И сердце опять в яму глубокую рухнуло. На ночь попросила у Гостяты сонного отвара, знала, что сама не заснёт. Оттого и не слышала поутру, как колокол бил. Когда батюшка про возвращение Финиста рассказал, Искра даже вначале не поверила, хотя и знала, что он не склонен к таким насмешкам.

— Лента, красивая какая, — ахнула Малуша и предложила: — А давай я тебе косу переплету?

Искра не ответила, сил не было, одна лишь звенящая пустота, даже голова кружится.

— Искорка, доченька, — послышался матушкин голос. — Это он с ветрами прислал?

Даже головой не кивнуть, такая тяжелая,

— Искорка, так переплести тебе косаньку?

— Да.

Первым на двор заступил Рарог. Его Олисава впервые так близко рассмотрела. Ну что сказать: баско́й, высокий, даже Вашута мельче будет. И птица у него была крупная, солидная. Серьезно и важно поздоровался с хозяевами, с братьями. Если и удивился отсутствию девиц, то виду не показал. А вот Финист заметно расстроился, на неё с отчаянной надеждой смотрит. Но Жегула был непреклонен, вначале пусть посватается, потом разрешит дочкам спуститься.

— Уже можно, спускайтесь,

И сама первой к гостям выскочила. Олисаве на Финиста глядеть было страшно, а вот Гостята умилилась. А чему тут умиляться: правое ухо красное, сам бледный, руки трясутся так сильно, что шкатулка в них ходуном ходит.

— Вот чисто Вашутка, он также переживал, бедненький.

А это Мякиш голос подал.

— Хотя бы домовые не против, — с насмешкой проронила Арыся.

— А ты?

— И я не против. Искорка какая красавица.

И вправду. Червлёный сарафан, что сестра золотыми нитями вышивала, вернул на щёки румянец. Глаза сияют, по косе отсветы огненные бегают, на самом конце багряная лента повязана: золотые соколы в огнях пламени купаются и не сгорают.

— Так тому и быть, — прошепала Олисава.